Сейчас на нём был надет светлый шерстяной свитер с синтетическим волокном, торчащим наружу, – от этого свитер казался теплее. Брюки по-прежнему были чёрными, а вместо обуви ступни обтягивали серые носки.
– Где моя мама? – мальчик опять повторил вопрос. Его, как обычного ребёнка в любой похожей ситуации, ничего кроме этого не интересовало.
– Твоя мама дома. С ней всё в порядке.
– Кто вы?
Лицо незнакомца засветилось, но показалось Никите наигранным, как и у предыдущей приходившей.
– Мы не причиним тебе зла. Ты скоро вернёшься к маме… и к папе, – после непродолжительной паузы добавил незнакомец.
– Что вам нужно?
– Ничего! – как отрезал мужчина. – От тебя совершенно ничего не нужно. Он посмотрел на недоеденный провиант на подносе и добавил:
– Ну, если только ты будешь плохо питаться, то родителей ты увидишь нескоро. – Лицо его при этом стало жёстким и непроницаемым.
– Когда я увижу их?
Голос Никитки задрожал и практически сорвался на последнем слове.
Незнакомец засунул руки в карманы, подвигал ступнями взад и вперед, осмотрел комнату и вышел за дверь, успев при этом ответить:
– Скоро.
Мальчика душила несправедливость. Почему они ничего не рассказывали? Что им от него надо? Как сейчас чувствуют себя родители? Эти и другие вопросы грызли его изнутри, выворачивали мысли наизнанку и прибавляли бешенного пульса его маленьким рукам и груди. Надо было выбираться отсюда! Надо было бежать и наподдать этим похитителям за их дела!
***
– Ты сказал, что это ненадолго. А мы держим его уже сутки! Где уверенность в том, что этот твой инженер объявится? Он не доступен уже четыре часа!
– Угомонись и не визжи над моими ушами!
Мужчина в светлом свитере подошел к кухонному окну и поглядел в него, будто стараясь уловить за прозрачным стеклом что-то необычное.
Шёл дождь. Над серой и грязной школой, что стояла перед самым их домом, нависли бесконечные, многослойные и такие же серые облака. Дождь шел мелкий и холодный. Он скатывался мелкими каплями с козырька и окон, тем самым брал на себя ответственность за сегодняшние планы жителей города – детские площадки были пусты, тротуары стелились под ногами бегущих от мерзлоты прочь путников, а транспорт застыл на дорогах из-за недостаточной видимости. Казалось, что дар природы даёт её детям передышку для обдумывания ценностных вещей в их собственных квартирах и домах.
Но похитителю мальчика эта передышка была совсем ни к чему. Он ждал активных действий, и ему было плевать на какой-то там дождь. Пошел бы сейчас снег или град – ему было бы тоже всё равно. Главная мысль сидела у него в голове и терзала с каждым новым передвижением стрелки. Чем больше проходило времени – тем меньше шансов у них оставалось быть незамеченными. В конце концов, ребенок может кричать без остановки, и соседи вызовут полицию. Отвезти мальчика в загородный дом мужчине не представлялось возможным. Поэтому оставалось лишь ждать вестей. Но подруга его явно начинала раздражаться – ещё чуть-чуть, и она откажется от этой затеи и вовсе. Женщины склонны поддаваться эмоциональному напряжению и совершать необдуманные поступки. Он обещал ей, что мальчика заберут ещё рано утром, но телефон Кирилла молчал.
Три дня назад тот был очень активен и задаток за сопливца оставил существенный. Обещал забрать его побыстрее , а тут, как в воде испарился.
Надо было что-то решать, иначе по ним заплачет тюрьма, в которой он был однажды и возвращаться совсем не хотел. Но пока, раз уж всё случилось так, как случилось, он видел одно решение проблемы – утихомирить свою девушку лаской и любовью – женщины от этого закрывают на недовольства глаза. Она, в свою очередь, обладая природным и свойственным ей, как любой другой женщине, материнским магнетизмом, угомонит ребёнка.
Он развернулся и подошёл к ней со спины. Взял за плечи и начал поглаживать их, массируя одновременно так, как ей это нравилось. На ушко он прошептал ей ласковые слова – те, от которых она приходила в восторг, и её узкие восточные глаза обрели долгожданный блеск; губы растянулись в улыбке, а под сильными мужскими руками нащупалась упругая грудь. Он сжал её нежно и сильно одновременно– теперь она была в его власти и желала своего искусителя так же, как и он сейчас желал её. Она подалась вперёд и позволила гладить её везде.
Она сходила с ума, когда он задирал её короткую юбку и ласкал языком её бедра, так страстно сжимая и разжимая их.
Когда все закончилось, она застегнула помятую блузку, натянула стрейчевую юбку и протёрла ватными тампонами размазанные от черный карандаш и тушь .
Ей действительно стало легче.
Она села напротив него и закурила длинную, тонкую сигариллу. Вдохнув в себя ядовитый сладковатый дым, она почувствовала пульс в своих собственных ушах, потом бытовые звуки утихли, и она растворилась в пришедших, наконец, спокойствии и тишине, которые продолжились предательски короткое время.
Потушив почти половину сигариллы (она никогда не курила больше) о декоративную пепельницу, она услышала вновь истошные крики и стуки в дверь соседней комнаты. Переглянувшись со своим партнёром, она встала, предварительно вздохнув, и направилась в детскую.
Когда-то здесь тоже жил ребёнок и ему, наверняка, было тут уютнее, чем пленнику. Эта квартира принадлежала её покойной знакомой – та погибла в автокатастрофе со всей семьей. Первым отключился муж, на него пришёлся основной удар слева несущейся на всех оборотах фуры. Его жена умерла второй от потери крови и болевого шока, который не мог не сопровождаться естественным страхом и беспокойством за семью. Последним погиб мальчик – он единственный жил ещё два часа с момента обнаружения их случайными водителями, – но скончался в больнице от множественных переломов.
От подруги остался ключ… Та дала его, как соседке и просто хорошей знакомой, чтобы в отсутствие хозяев квартира была под присмотром.
Никто бы не смог предусмотреть ситуацию, в которой сейчас оказалась эта красивая женщина необычной внешности.
– Диана! – окликнул её обожатель. – Будь с ним поласковей.
И она повернула ключ, чтобы войти.
В то же мгновение дверь ударила её по лицу со всей силой. Мальчик выбежал из комнаты и, окинув своего похитителя испуганным и взъерошенным видом, помчался к входной двери, как будто заранее знал, где она находится. В мгновение ока он повернул торчащий в замке длинный металлический ключ и оказался на лестничной площадке. С истошными криками о помощи он начал метаться по коридору, как раненный и загнанный зверь. Нажатая кнопка лифта засветилась красным огоньком, но тот не поднимался. Или поднимался, но очень медленно.
Мальчик прижался к окну на площадке и испачкался о замызганный пепельный подоконник.
Диана схватила его и зажала рот эфиром, который успела брызнуть на выходе. Баллончик стоял у входной двери и предполагался для выхода с мальчиком из квартиры, когда за ним приедут, чтобы отвезти в неизвестное ей место. Никто не предполагал, что ребёнок окажется таким прытким и сможет улизнуть сам.
Никитка почувствовал надвигающуюся слабость и сник в руках девушки. Та тут же потащила его по лестничной площадке на свой страх и риск. Его вопли могли слышать соседи и того хуже – могли смотреть на них сейчас в свои глазки. Ей явно не льстило такое повышенное внимание, поэтому, как только она затащила ребёнка в квартиру и положила его аккуратно на ковер прямо в прихожей, сразу схватила сумку и исчезла из виду, окатив своего любовника животным агрессивным взглядом. Она надеялась, что их никто не видел, но сдвинула на всякий случай длинную чёлку так, что та закрыла лицо.
Дверь хлопнула, и мужчина оказался один на один с обездвиженным телом.
В этот момент раздался звонок, и он заулыбался, увидев на экране мобильного нужный ему номер телефона.
– Иван, – заговорил с ним голос, – возникли непредвиденные трудности. Ребёнка у вас заберут через пятнадцать минут.