К девушке подошла женщина и рассказала, как в большевистские годы кладбище громили и оскверняли, снимая литы, железные и чугунные памятники и кресты. Разбрасывали некоторые, но большинство отправляли на металлургический завод или использовали в качестве топлива деревянные. Как многие плиты были разрисованы гадкими словами. И какой труд понадобился, чтобы восстановить всё это достояние!
– Что это за здание?
– Это часовенка, возведённая после варварского нападения сатаниста на трех монахов в 1993. Её возвели в их честь.
– Ужас…, – откликнулась Анна.
– Они не сопротивлялись.
– Но почему?
– Зло всегда имеет мнение, что оно делает мир лучше, убивая тех, кто, по его мнению, не достоин жизни. Приверженцы язычества и колдовства приносят в жертву злу плоть и кровь, чтобы то питалось и росло от ярости. Но природа создана Богом. Он удерживает баланс – не позволяет лукавому зайти на свою сторону.
– Как?
– Любовью. Злейшим врагом ярости.
– Не понимаю.
– Сатанист убил несчастных, тем самым подпитав себя злыми пороками, сделался сильнее, пролив кровь. Но любовь так же сильна, как и ярость. Они соразмерны.
Тысячи людей после этого случая пришли к вере в неопровержимые заповеди Христа путем молитвы за страшно убиенных. Молитвой они получили смирение и терпение. Теперь эти качества никогда не позволят им пустить в сердце зло. Тысячи людей стали добрее. Ведь жалость к ближнему и переживание за него в нас уже заложены Богом. Несчастье объединяет людей его покровительством, ведь помогать друг другу – это одна из его заповедей. И вместе люди сильнее, а значит, и добро под более надёжной защитой.
– Они не сопротивлялись, потому что знали, что, давая сдачу, они лишь питают зло, не так ли?
– Всё так, родная. Всё так. Терпение и смирение – сильные качества. Они рождают любовь, то есть Бога внутри тебя.
***
Звонкое «нет» хмурило брови Анны и трусливым беззвучным тоном сидело в её голове. Это «нет» мешало сосредоточиться.
Она грызла заусенцы, ковыряла их палец о палец.
Верхние зубы тёрлись о нижние. Они то стискивались и напрягали узкие скулы, то играли во рту с языком.
– Нет!
Анна просто не могла пойти в полицию и рассказать всё, как было.
– Как я это сделаю?
– Завтра Кирилла поймают и меня тоже.
– Меня схватят вместе с ним.
– Ну, почему мои мысли, как волны, приходят наплывом?
– Где мой мозг был неделю назад?
– Всего лишь неделю назад…
– А если я промолчу, и они не найдут его? В конце концов окажется, что Касьяс умер естественной смертью. Докажут, что смерть наступила не от аллергической реакции, а от обширного инфаркта.
«Перенапряжение».
«Он много работал… Богатые всегда пашут на износ.»
Анюта Черчина сидела перед телевизором и восхищалась тем, как ловко она придумывает оправдания. Несколько параллельных Вселенных вершились несоразмерными Галактиками в полушариях её головного мозга. Периодически отвлекаясь на тиканье часов и странный громкий смех в своей голове, она с возмущением ругала себя за нелепость всего, что так испортило её жизнь.
Ещё три года назад она бы побежала в салон покупать желаемую машину. Последняя висела у неё на холодильнике в виде вырезанного фото из журнала для домохозяек за тридцать пять рублей. Было модным дарить себе, любимой, или просить подружек подарить тебе «коллажи желаний», на ватмане которых красовались вырезки из газет и журналов с изображением того, чего очень хочется достичь. Фен шуй в этом случае подсказывал в середину клеить ту картинку, которая олицетворяла бы самое заветное и нужное. Незамужние девушки часто клеили «жениха и невесту», замужние – «малыша», у всех одинаково был вырезан «калифорнийский дом с гаражом», «пальмы у моря» и «платья от модных дизайнеров».
У Анны было почти всё то же.
Вот ещё и машина.
Машина, что лежала в её кармане.
В любой момент она могла бы пойти и приобрести её.
Но совесть боролась с соблазном, как борется ярость с любовью.
Ярость с любовью…
Анна вспомнила слова той странной женщины из монастыря.
Слова о терпении и смирении.
«Нельзя подпитывать зло злом…», – подумалось ей.
Творила ли она зло, соглашаясь на дорогой подарок? Она могла прямо сейчас купить заветный мини купер, и это никому не навредит.
«Это не было злом».
Или было?
С точки зрения не терпения и не смирения, её реакции вполне могли бы быть приписаны к негативным. Но не к злым. С точки зрения морали, она мыслила явно эгоистично и безалаберно, когда хотела заполучить материальную выгоду. о материальная сторона медали не давала Анне Черчиной покоя, как если бы не получив вознаграждения за труд, она грызла себя изнутри.
Чем были те вознаграждения и какой ценностью они для неё являлись, она могла бы расхваливать направо и налево.
Многостяжательные мысли теплились некой надеждой на осуществление задуманного, не желая и вовсе сравниваться с многозначительными моральными устоями , к которым юная девушка не привыкла, пытаясь на протяжении своей недолгой жизни просто соответствовать своему нынешнему поколению, обуреваемому эмоциями иметь всё сегодня и сейчас.
Но она не желала зла мальчику.
Конечно, она уже была в курсе всех последних новостей.
Ребёнок был не виноват в том, что случилось. И своим молчанием она могла его убить.
«Что было в голове у Кирилла Левина в эту самую минуту? Мог ли он обидеть мальчика?»
Ведь не убийство Касьяса, ни похищение ребёнка в планах не стояли.
Обналичиванием денег или покупкой машины Анна рисковала быть записанной в списки обвиняемых во всём этом хаосе последних событий.
Но только ли страх сесть в тюрьму и пойти соучастницей вереницы преступлений сражались с искушениями Анны?
Она не могла дать на это точных ответов. Но то, что совесть её обличала, скручивала изнутри и давила во всём признаться, она знала наверняка. Она спросила себя, стало ли ей легче после разговора со старцем в Оптиной пустыни, и ответ не заставил себя долго ждать. Было бы странным не признать того, что ей действительно полегчало после разговора с ним, и это не было похоже на разговор с подругой, которых она, впрочем, не имела. Это был разговор с мудрым человеком, который желал ей добра и покоя. И тот самый покой она обрела, признавшись в своей боли.
А окончательный покой решила обрести, всё же обратившись в полицию с признательными показаниями.
38.
Как бы ни просилась и ни рыдала Катя отправиться на поиски с полицией и спецгруппой, её уговорили остаться в пикапе.
– Вы кашляете так сильно. На вас нет лица. К тому же, вы будете только обузой в лесу. Уже совсем темно. Вы можете споткнуться, потеряться.
У всех своих ориентиры и обязанности. У нас нет времени следить ещё и за вами.
– Я обещаю вам найти и мальчика, и вашего мужа. С ними, наверняка, всё в порядке.
– А Виктор? – сглотнула слезу Ката.
Её глаза уже привычно были наполнены и блестели от избытка навалившегося отчаяния.
– Виктор знает, куда идет. Не исключено, что он уже рядом с сыном и скоро будет здесь, – отозвался на душевный порыв Антон.
От последних слов Кате стало легче. Она сжала в кулаке безмолвный мобильный, на котором то и дело проверяла время и наличие пропущенных звонков и смс. Но экран лишь скудно выдавал название сети оператора. Хорошо известное «абонент не доступен или находится вне зоны действия сети» уже не щемило и не раздражало. Оно стало привычным. Несмотря на то что при включении абонента в сеть оператор присылал соответствующее смс, Ката наивно полагала, что оператор мог и не успеть послать смс.
Она послушно пошла в пикап.
– Вот сборник японской этнической музыки. Моя девушка занимается йогой и неугомонно повторяет, что и то и другое помогают очищать её карму.
Робкий Евфратович подошел к «Хайлуксу» и наклонился, чтобы протянуть незапечатанный CD-диск через слегка приоткрытое окно.