группы тусовались сзади. Их одежда не была подобрана по случаю. Вообще–то, я думаю, что на
Спайке та же футболка, в которой я видела его в последний раз.
Джек хватает меня за руку и тянет к двери, но не раньше, чем я успеваю заметить Касс,
наблюдающую за нами поодаль. Она качает головой и отворачивается. Еѐ платье простое и
совершенно ей не подходит.
Джек ведѐт нас к столу у главного входа. Джемма и Сэм берут деньги и в обмен отдают
людям браслеты. У Джека уже есть один – я не заметила его среди других браслетов на его руках.
Когда мы проходим вперѐд, я тяну его за запястье, чтобы лучше рассмотреть. Ярко–розовая полоска,
полностью копирующая те образцы против рака/агрессии/вставки–ужасных–вещей–сюда. В нѐм
говорится: "Тара Чэймберз… навсегда в наших сердцах". Родители, которые выбрали такую
формулировку, должны потребовать у школы свои взносы обратно. Некоторые люди просто не
знают, где остановиться, когда дело доходит до многоточия.
Сэм даже не потрудилась спрятать вопиющий взгляд вверх–и–вниз, когда я и Джек подошли к
столу. Одна искривлѐнная идеально выщипанная бровь в знак презрения. Джемма не обращает
внимания, как и всегда. Джек вытягивает скомканную пятѐрку из кармана и протягивает Сэм.
Джемма протягивает ему браслет, и он показывает мне одеть его на запястье. Джек скользит
браслетом по моей руке и это кажется довольно интимной вещью среди всех этих людей. Я
чувствую, как начинаю краснеть без причины. Я предлагаю заплатить, но Джек останавливает меня
фальшивым строгим взглядом.
– Не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты играешь, Джек, – говорит Сэм, мурлыча. Еѐ голос
звучит уверенно.
Джек отвечает неопределѐнно.
– Спасибо.
И отворачивается. Уничтожающая улыбка соскальзывает с еѐ лица на пол.
– Ладно, тогда думаю, тебе лучше приготовиться, Алиса. Здесь немного переполнено. У меня
было время немного привыкнуть – мы пришли раньше, чтобы проверить оборудование. Но когда я
вошѐл в первый раз...
Дерьмо. Он не шутил. Зал был переделан. Цветовая гамма – розовый и чѐрный. Розовый такой
же шокирующий, как и на браслетах. Полагаю, присутствие чѐрного здесь должно было сохранить
некое чувство скорби. Хотя нет особого оправдания для розового цвета. По обе стороны сцены
расположены огромные экраны. Фото Тары на несколько секунд появляются на обоих экранах
одновременно, прежде чем их сменяют другие. И другие. И другие. Это гипнотизирует. Хватка
Джека на моей руке усиливается, и мы стоим в проѐме, замерев.
Никого другого это, кажется, не волнует. Все идут прямиком в бар, где пара барменов
хвастается перед толпой – перекидывают стаканчики через плечо и вещи, похожие на эти. Алкоголя
нет, конечно, строго моктейли.
Мне трудно думать или говорить. Фотографии Тары подавляют меня. Она выглядит на них
такой красивой. Кажется невозможным то, что она ушла. Конечно, она просочится на сцену в любой
момент и примет поклоном восторженные аплодисменты.
– Спасибо! Спасибо! Простите за то, что притворялась мѐртвой, но это был единственный
способ, который пришѐл мне на ум, чтобы заставить вас устроить огромную вечеринку для МЕНЯ!
И затем обожающая еѐ толпа пошла бы штурмом на сцену, обняла еѐ и поздравила с
хитроумным планом.
– Это... вау.
– Говорил же. Я вроде как вижу еѐ повсюду. Таре бы это понравилось, как думаешь?
Джек убирает взгляд от своей сестры, чтобы посмотреть на меня, но его глаза возвращаются
на экран каждые пару секунд.
– Возможно.
Я что–то замечаю краем глаза и оттаскиваю Джека, чтобы лучше разглядеть.
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ
HTTP://VK.COM/LOVELIT
Это мольберт, на котором стоит чѐрный картон. Наверху кто–то написал серебряной ручкой
"R.I.P. Рей Морган". Буквы к правой стороне становились всѐ меньше, словно автор недооценил
количество пространства. Здесь три фотографии, перекрывающие друг друга по углам. Фотография
посередине – это Рей в школе, прошлый год, по–моему. Остальные две, очевидно, двухлетней
давности. На одной из них у неѐ своего рода ужасное каре, которого вы всегда боитесь, когда идѐте к
парикмахеру. На другой она сидит на блестящем новом горном велосипеде в спортивной неоново–
зелѐной кепке.
Это лучшее, что они смогли сделать? В самом деле? Словно кто–то сделал это нарочно –
создал самый худший памятник, который только мог, чтобы всем стало ясно – тут всѐ лишь для
Тары. Рей в последнюю очередь. Акт поддержки, который должен быть запрещѐн, чтобы отвлечь от
заголовков. Если бы Таре понравились большие экраны, отражающие еѐ фото, то Рей бы ненавидела
это без вопросов. Она бы не хотела, чтобы еѐ фотографии или имя появились на этом больном
карнавале.
Джек читает мои мысли.
– Не очень правильно, так? Можно подумать, что они вообще не прилагали усилий.
Всѐ, что я могу сделать, это кивнуть.
***
Первый час, или около того, мы провели, болтаясь с группой в тихом месте. Рука Спайка пару
раз пробегала по моей заднице, а мне так и хотелось ударить еѐ. Может, он просто незнаком со
значением "личное пространство".
Подходило несколько дружков из школы Джека, и Джек представил им меня как свою
девушку, что оказалось лучшим, что я когда–либо слышала. Пока мы общались, он держал свою
руку у меня на талии. Это связывало нас, даже когда мы общались с разными людьми. Мне это
нравится.
Я стараюсь забыть о том, где мы и почему здесь находимся. Это не так–то просто, когда я
чувствую взгляд Касс на затылке, в буквальном смысле. Я знаю, что она наблюдает: я поймала еѐ,
когда шла в туалет. Она сидела рядом с девушками, которых я не очень хорошо знаю.
Каждый раз, когда я оборачивалась, то видела, как Полли с кем–то общается. Ещѐ несколько
раз я видела, как блестели еѐ глаза от непролитых слѐз.
Полли вообще не отличить от той девушки, которая ехала в автобусе в Шотландию.
В то время как мы становились всѐ меньше, она как–то умудрялась становиться популярнее.
Эта ли версия Полли выжидала своего времени все эти годы, наблюдая, ожидая? Как те цикады,
которые вылезают из земли после семнадцати лет или около того. Я не могу перестать задумываться
о том, где старая Полли? Будто она ушла навсегда. Надеюсь, что нет – эта новая версия меня
беспокоит.
Ребята играют в какую–то "питьевую" игру, которая показалась мне бессмысленной, пока я не
поняла, что Спайку удалось пронести бутылку водки сюда. Не было никакого шипения из–за того,
что они пьют. Надеюсь, Джек не напьѐтся перед выступлением. Я почти говорю ему это, пока не
вспоминаю, что я ему не мать, так что говорить ему, чтобы он перестал пить, будет ненормальным.
– Что за чѐртов цирк?
Голос слегка расплывчат. Я поворачиваюсь и вижу Данни, практически свѐрнутой на стуле
позади меня. Еѐ волосы и макияж в беспорядке. Она пахнет так, словно стояла под спиртовым
душем. Очевидно, что не только приятели Джека пронесли выпивку, чтобы оживить вечеринку.
– Как ты?
Она качает головой и ничего не отвечает.
– Должно быть, тебе трудно.
– Как мило, что ты заметила. Всем остальным, чѐрт побери, насрать. Даже забавно, как меня
убрали с места лучшего друга Тары. Как мы докатились до того, что Полли Сатклифф вдруг стала
центром Вселенной? Тара высмеяла бы еѐ задницу. Всем, кажется, было удобно забыть, что она
ПРЕЗИРАЛА эту девку. Как они могли забыть? Как это вообще возможно?
ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ