Охотник ударил три раза, делая большие паузы. Спустя пару десятков ударов сердца дверь открылась.
— А, пришёл, охотничек, смотрю настроение у тебя приподнятое, значит подстрелил кого-то, надеюсь, твоя добыча и мне радость принесёт, заходи, — хозяин жестом пригласил охотника в дом и закрыл за ним дверь на три мощных засова и две цепи толщиной с запястье.
— Никогда не понимал, зачем нужно столько мощных засовов и цепей на такую хлипкую дверь, да она скорей с петель слетит, — сказал охотник, пристраивая лук и стрелы в уголке прихожей.
— Э-ах, — выдохнул хозяин, — ты как всегда, я тебе уже сотню раз говорил, что мне так спокойнее.
— Люди увидят, так сразу заподозрят неладное. Почему этот, зубных дел мастер из Корвиса, вдруг приехал к нам, построил тут дом, ночью у него постоянно горит свет, а на двери такие засовы, что врата Сэт Хема позавидуют, — поддел охотник хозяина.
— Всё, перестань, беду накличешь ещё, покажи мне лучше улов, что там у тебя в «грыже»? — было видно, что хозяин дома-крепости уже давно знаком с охотником и уже невольно разговаривал с ним на его же языке.
— Неужели в дом не пригласишь, и мы все так и будем пороги обивать?
— Оу, прости, конечно, проходи в гостиную, садись, — суетливо, поглаживая маленькую лысину пригласил его за стол мужчина на закате средних лет.
Охотник снял с пояса свою «грыжу», расстегнул пунцовую пуговицу и извлек содержимое «грыжи» на стол.
— Ну ты как всегда, — запел зубодёр, — снова зубы клыкачей. Нет, чтобы что-нибудь поинтереснее, их у меня в коллекции уже полно.
— Не привередничай, бери, что дают, тебе всё равно больше не к кому обратиться, и про плату не забудь.
— Это верно, не к кому, не к кому… Всё по стандартному тарифу, по одному серебрянику за зуб, — хозяин достал из сумы на полке две монеты и бросил их на стол.
— С тобой приятно иметь дело, — улыбнулся охотник и приподнял воображаемую шляпу.
— Да, паясничаешь, а я к тебе, как к сыну, всем сердцем. А ты… Нет, чтобы хоть раз отблагодарить мою к тебе доброту и щедрость зубом сарга, — растяжно на выдохе заохал зубодёр.
— Вот это запросы у вас, папаша, — усмехнулся стрелок, — да чтобы сарга завалить нужна целая армия, если не две, так что, будь рад малому.
— Малому… — выдохнул хозяин лома.
— Малому, — подтвердил охотник, — хотя зная, что ты делаешь с ненужными тебе зубами, ты должен просто прыгать от счастья, а я — получать в два раза больше денег!
— Попридержи коней, юноша, нельзя забывать тот факт, что на клыкачей ты охотишься по своей воле и получаешь неописуемое удовольствие, — охотник закатил глаза, понимая, что папаша в чем-то прав.
— Но всё равно, не отрицай тот факт, зубодёр ты старый, что устроился ты здесь очень хорошо и свесил ножки. Наладил производство своей дури. Мелишь зубы, добавляешь в порошок какую-то траву, от которой у тебя весь дом провонял, и сбываешь в Корвис, Коммен и особенно в Крокатун. В бордели и прочие места для усмирения человеческой, и не только, похоти.
— Хах, стервец, всё-то ты знаешь, чую, зря тебя я посвятил в свои дела, так глядишь, и вся деревня узнает, а потом мне снова придётся бежать, как из Корвиса, не хотелось бы повторения истории.
— Звучит оскорбительно, ровно как и твоя цена за мои услуги, особенно на зубы клыкачей, — возразил охотник.
— Ну хорошо, тише, торгаш ты проклятый, таких поискать ещё надо, увеличиваю тариф три серебряника за два зуба и не зли меня лучше.
— По рукам, — довольно улыбнулся охотник.
— По рукам, — передразнил его зубодёр, — дойную корову из меня делаешь.
— Ничего, голодать не будешь, — охотник взглядом показал в сторону соседней комнаты, где зубодёр обычно занимался своими «делами», встал из-за стола, поблагодарил хозяина и направился к выходу, забрав колчан и лук из угла для кочерёг.
— Счастливо оставаться, Рен, — крикнул ему вслед зубодёр.
Охотник ответил жестом. «Счастливо оставаться, нет уж, поселения клыкачей уходят все дальше на северо-восток, я должен последовать за ними, всё имеет свою цену, даже месть», — подумал он про себя и направился к своему дому.
Луна также, как и всегда, перламутрово отражалась в горном разделительном ручейке. Звёзды всё также искрились на ночном небе. Всё так же ночами горел свет в доме зубодёра, и все также Рен жаждал мести. Пожалуй, в этом мире, действительно, есть вещи, которые остаются неизменными.