— Лучше поблагодари судьбу за такое спокойное путешествие. В случае нападения, ты бы погиб первым, ну или на худой конец делал бы свои «дела» для бандитов.
— Окстись, стервец, думаешь я пожалею пару монет ради своей безопасности? Тем более, если бы на нас напали, и мы остались в живых, мы все равно бы не успели на сделку вовремя.
— Осталось всего ничего, смотри, уже видны башни городской ратуши.
Вук был не очень большим городом и исключительно портовым, а это означало, что там было много борделей, таверн и рыбы. Это приграничный город, принадлежащий Моссадору, поэтому не смотря на свои размеры он имел весьма внушительную крепостную стену и жесткие порядки, так вместо повешения, смертников расстреливали из корабельных баллист, город ведь портовый.
— План такой, я еду на встречу один, ты можешь пока где-нибудь погулять, сходи на море посмотри, зуб даю, ты еще никогда не видел столько воды, — зубодер звонко рассмеялся над собственной шуткой и похлопал Рена по плечу.
«Шутник, но он прав, обязательно схожу».
Они без проблем пересекли городские ворота и попали в город, после чего дантист оставил своего спутника со словами «Развлекайся, малыш», что в очередной раз не смогло задеть Рена, и тот начал свой поход по местным достопримечательностям. Одним словом, смотреть было нечего: главная площадь и сам город насквозь пропахли свежей и тухлой рыбой, по углам матросы зажимались с местными девицами, в закоулках проходили кулачные бои. И все же он был впечатлен тем, насколько быстро здесь течет жизнь, здесь постоянно что-то происходит, хорошее или плохое — не важно, важно, что город живет, дневная жизнь постоянно сменяется ночной, и все опять заново. По мудрому совету и наставлению зубодера он вышел в порт, к причалам. Сегодня там не было больших кораблей, в порту стояли только маленькие рыболовецкие шлюпки. Рен не отчаялся, ведь он пришел смотреть отнюдь не на корабли. Вода была грязной, совсем не соленой, а скорее всего протухшей, в ней плавало безумное количество самого разного мусора и, наверно, все сточные канавы текли сюда. Внутри него ключом били противоречия. Ну не может такого быть, чтобы то, о чем написано столько прекрасных книг, сложено столько невероятных легенд, было таким мерзким и отвратительным. Он решил покинуть город и идти по берегу до тех пор, пока реальность не совпадет с его ожиданиями. На берегу то и дело встречались разные разбитые бочки, длинные доски, мачты маленьких судов, лохмотья, которые в лучшие свои годы стояли целого состояния, люди… Люди? Рен подбежал к телу человека, которое по пояс закрывала парусина. Это оказался мужчина, невысокого роста, бородатый, он, кажется, еще дышит. Рен вытащил его подальше на берег, прислонил к камню, осмотрелся, нет ли кого вокруг, чтобы позвать на помощь, сам-то он в медицине не очень уразумевал, но вместо этого увидел семь столбов чаек, паривших над чем-то. Еще люди. Рен бросился к этим столбам, крича и размахивая руками, чтобы отогнать слетевшихся птиц. Обнаружил еще трех живых: две женщины и одного мужчину. Всех троих он оттащил к бородачу, прислонил к разным сторонам камня, устроил тень, попытался раздобыть пресной воды, так же рыская по берегу, но тщетно.
По прибережному узкому тракту катилась телега, он бросился к ней наперерез.
Глава 17
Дорога к Храму
Их определили в единственную церковь города Вук, где был специально отведен зал для единственной в городе лечебницы. Спустя месяц все четверо побороли смерть и снова встали на ноги. Рен решил остаться в городе и каждый день на протяжении этого месяца ходил в лечебницу к Рези. Она казалась ему очень знакомой. Его не покидала ощущение, что они уже где-то встречались, но ни он, ни она не помнили об этом. Тем не менее это не мешало ему приходить каждое утро с букетами цветов, которые собирал неподалеку от северных ворот города. Каждый раз Рези мило улыбалась и говорила: «Это так мило». Рен пытался разговорить ее, но надолго её не хватало, и каждый раз она ссылалась на плохое самочувствие, прося Рена уйти, однако на следующий день он возвращался, и история повторялась вновь. Товарищи Рези не лезли с советами в эти «отношения», оно и правильно, ведь она не просила у них помощи. Но должно сказать, что из всей четверки Рези выздоравливала и чувствовала себя лучше всех, быть может, это все целебная сила цветов с северных холмов, кто знает? Так или иначе все они оправились после кораблекрушения и зареклись об этом когда-либо вспоминать и что-либо говорить, ссылаясь на потерю памяти. Однако сейчас стал ребром вопрос, что дальше делать и куда дальше идти. В гибели двух своих товарищей они не сомневались. Для них и так осталось загадкой собственное спасение, а в систематическое повторение таких чудес верить не приходилось.