— Нам нужно расстаться, — глядя в сторону и высоко задрав голову, чтобы не видеть ее реакции, произнес он.
— Нет, почему? Ведь мы любим друг друга!
— Ты не понимаешь…
— Ты ради этого меня позвал в шикарный ресторан, чтобы сказать, что мы расстаёмся? — запротестовала она.
— Да. Не хотелось этого делать по телефону или где-то на улице под дождем.
— С ума сойти.
— Я из богатой семьи, — начал он. — Пожалуйста, выслушай, — увидев ее реакцию, сказал он.
Он взял бокал вина и промочил горло, было видно, что момент для него волнительный, и что он прилагает немало усилий, чтобы выглядеть достойно. Нужно отдать ему должное.
— Для знатных семей очень важно мнение окружающих, так сказать, рейтинг. Сейчас модно и почетно, и вообще такие правила, что ли… Дети из знатных семей, такие, как я, обречены жить в достатке, но не в любви… Мои родители настаивают, да и сам я, должен сказать, нахожу интересным общение с одной японкой, род которой тянется с какого-то Токугавы, чтобы мы женились. От этого будет хорошо и выгодно всем.
— Всем… Всем, кроме меня! — она взяла бокал и плеснула вином ему в лицо, который потом полетел в сторону близ стоящего официанта, — Ты променял меня, мою любовь! На грязные червонцы! Я ведь… ведь я тебя любила не из-за денег, а потому что видела какой ты на самом деле, но, кажется, я ошиблась, — Рая резко встает из-за стола, стул с грохотом падает, все смотрят на них. Она в слезах, он понимает, что все его узнали и уже начинают шептаться и говорить о непутевом сыне. От отчаяния Рая со всей силы дергает за скатерть. Посуда бьется о дорогой пол ресторана.
— Тварь, ты что делаешь!? Хватит меня позорить! — закипел он, вскочил со стула, схватил за волосы и потащил на улицу.
Она хваталась за его руку, царапала, но он не отпускал. Пыталась подняться с колен, но снова падала и скользила по полу. Они вышли на улицу, он поднял ее на ноги, по которым струилась свежая кровь, толкнул в лужу и ушел, ничего не сказав.
Она открыла глаза, дождь все также лил, синие от холода губы дрожали, руки и ноги онемели, волосы, слипшиеся от влаги и грязи, расплылись по всей луже.
— И это называется «мужчина» — сама с собой заговорила она.
— Высший свет, будущее нации. Ха! Курам на смех!
— Размозжила бы его гнусную черепушку об асфальт! Прогнивший мир, люди, боги!
Воспоминания словно зациклились, и она прокручивала эту ситуацию вновь и вновь, словно мазохист, делая себе больно и заставляя потоки слез пополняться вновь и вновь.
Ко входу в парк подъехал черный внедорожник. Из него вышел мужчина в черном похоронном костюме и направился в парк. Он шел к Рае, найти ее было не сложно, ведь она сидела под единственным фонарем во всем парке, и он давно уже ее приметил.
— Раиса, пойдемте со мной, — сказал он.
— Вольно, дорогой, ты верно перепутал меня с шалавой!
— Нет, — отрезал он.
— Пошел прочь, я тебя не знаю, у меня и без того гнусное настроение.
Он спокойно, но незаметно, достал шприц со снотворным, сел рядом на скамейку. Она и ухом не повела, тогда он снял колпачок и всадил шприц ей в бедро.
— Ах, ты, тварь! — крикнула она, подскочив со скамейки.
Через секунду она стала терять сознание и падать. Мужчина в костюме поймал ее, взял на руки и понес к машине.
— Интересная работа, — сказал он своему напарнику.
— Чем? Не много удовольствия разъезжать по прогнившей стране.
— Интересно смотреть на реакцию избранных, в которых есть Они, — у всех разная и непредсказуемая.
Глава 20
Пожар в библиотеке
— Рези! Проснись! — Костик изо всех сил пытался разбудить Рези в то время, как все остальные носились сломя голову, вынося из огня провизию и снаряжение. — Проснись! Горим! — Рези медленно открыла глаза, а через мгновение уже стояла на ногах. — Было ошибкой разводить здесь костер, — продолжал Костик, — сквозняк раздул угли и поджег всю библиотеку.
В это неспокойное утро Яр показывал невиданную прыть. Он винил себя за произошедшее, говорил, что это была его дурацкая идея, и лучше бы он не выжил после кораблекрушения. Рен, да и собственно все остальные, но Рен в особенности, посмеивались над ворчанием бородатого вальдау. Нужно сказать, выглядело это действительно забавно, особенно, когда Яр заделался в спринтеры и вместо одной ходки пробегал три, стараясь внести как можно больший вклад в эвакуацию снаряжения.