Все молчали. История была безумной и нереальной. Однако то, как вели себя жители пригорода при виде Яра, заставляло в это поверить.
— В город нам нельзя, — как обычно раньше всех пришел в себя Костик и сказал то, что пришло в голову каждому. — Нужно вернуться в горы, да так, чтобы не вызывать подозрения и вернуть ночное дежурство. Рен пойдет со мной, мы пополним запасы воды, попробуем что-нибудь продать и купить еды, остальные разбейте лагерь. После захода солнца, Шарли, встреть нас у корчмы, — все кивнули и молча разошлись.
Говорят, чего боишься, то и получаешь. Яр очень боялся снова всех подвергнуть опасности. В случае с пожаром хоть можно было что-то сделать, он и сделал — спас книгу. Очень ценную, может быть, даже самую ценную, и она даже прольет свет, в том числе и на это событие. Однако его чувство вины выросло до необычайных размеров — величиной с эти горы. Он во всем винил себя, даже в том, что порвалась уздечка или не получилось с первого раза развести костер из сырых от росы и дождя дров. И вот его чувство вины достигло апогея. В голову стали закрадываться мысли о самоубийстве. Он не мог подвести вновь и ужасно этого боялся. Он провалился в свое сознание. Как только они втроем вышли за пределы предместья, Рези вслух причитала и обвиняла во всем Рена, что это он их подвел под нож, и если бы он думал головой, а не небезызвестным местом, то они бы не попали в такую ситуацию. Шарли шла осторожно, вслушиваясь во все шорохи, она единственная из троицы, кто не жила своими эмоциями, а контролировала их. Она не размышляла о случившемся, а думала о будущем и о том, как теперь бороться с неприятностями. Ходила ногами по земле.
Костик и Рен, как и Шарли, предпочитали раздумьям действия, поэтому после захода солнца мужчины вернулись с удачной охоты к корчме, где их уже ждала Шарли. Место для лагеря было выбрано в лучших традициях разведки. Оно не просматривалось ни снизу из-за естественных каменных глыб, ни сверху из-за достаточно плотных крон деревьев, но в случае опасности бежать можно было в практически любом направлении, а затеряться в густом лесу или высокой траве было делом техники. Однако главным венцом этого лагеря было отнюдь не природное вмешательство, а вполне себе человеческое, точнее вальдауческое. Да простят меня лингвисты за такое словообразование. В центре лагеря, недалеко от костра и сверлящей взглядом Рена Рези, лежал, раскинув руки в разные стороны один вальдау. Его жизнь для него самого потеряла смысл, он был бы совсем не прочь, если бы сейчас с неба на него упал огромный камень и навсегда похоронил его под собой. Хотя нет, это слишком достойные похороны, с такой-то гробовой доской. Лучше бы налетела стая голодных волков и растерзала бы его, а он бы в свою очередь даже не пошевелился. Тоже вздор! Откуда волки в горах? Нет, Яр считал, что он заслуживает самой ужасной смерти, смерти в мучениях. Поэтому спутники должны были оставить его здесь одного и продолжить путь вчетвером, а он бы лежал на вот этом месте и с каждым днем иссыхал от недостатка влаги в организме, истощался от недостатка еды, вороны бы прилетали и выклевывали ему глаза, орел клевал бы печень, словно Прометею, прикованному к скале с одной лишь только разницей, что Яра приковало к этому место его чувство вины.
Глава 25
Оплот повстанцев
Огонь лениво облизывал тонкие ветки, небрежно брошенные то Яром, то Реном, то еще кем. Они решили не разводить большой костер, дабы не привлечь внимание незваных гостей. Яр мало-помалу пришел в себя и даже не отказался от позднего ужина, но продолжал все также угрюмо молчать. Рези положила голову на бедро Рена и, глядя на костер, задремала. Рен поглаживал ее волосы и тоже молча глядел на языки пламени. Шарли первая заступила на дежурство и была где-то за лагерем, только неизвестно где, в лесу ее вычислить было крайне сложно. Костик занимался подсчетом провизии и планировал привалы и питание на них.
— Нужно идти в горы, — Яр опустил ложку в полупустую миску, обращаясь к пламени.