- Так, Прим, - мудрец оттолкнулся от шлагбаума и с усилием открыл глаза. – Я догадался, что вам охота спихнуть обузу, но у меня здесь, как видишь, никаких условий. Мы с Маятником делом заняты и в няньки для единички в кризисе не нанимались. Её же до точки роста нужно вести за руку, на это циклы уйдут. Целые циклы, понимаешь?
Флавий кивнул, чувствуя, что шея стала деревянной. Он знал суть теории. Души цзы’дарийцев переживают цепочку воплощений, становясь сильнее от одной жизни до другой. Самых слабых называли ремесленниками, потом шли звёзды, правители и мудрецы. С точки зрения приобретённого генетического опыта маленькая девочка в вязанной шапочке стояла выше всех двенадцати генералов. Но там, куда поднимались мудрецы, нормальная жизнь прекращалась. Её ломали открывшиеся способности.
Поэтессу предсказывала будущее в стихах, Конспиролог не просто чувствовал ложь, он умел её доказывать. Телепат читал мысли, Эмпат чувства, Сновидец забирался в чужие сны. Психика не выдерживала нагрузки. Она и не должна была выдержать. «Чтобы быть тем, кем никто ещё не был, нужно делать то, что никто не мог и представить». Все внутренние барьеры падали, начинался переходный кризис. Метафорическая смерть, пережив которую мудрец сам себе выстраивал новые барьеры, создавал правила, менял реальность. Мемори так не умела. Она застряла в самом начале пути.
- Она уже половину цикла отмучилась, - вяло возразил Прим. Собственный голос казался бесцветным и жалким. – Немного осталось.
- Нет, - отрезал Создатель с внезапно взявшейся силой. – Вези её обратно. Никакой комиссии не будет. Пусть жрёт таблетки и старается не разбить голову о стены. Вырастет до двойки – поговорим. Сейчас нет.
23.11
- Дай ей время. Один шанс…
- Ты меня уговаривать собрался? – зарычал мудрец. – Или дожимать, как принято у звёзд? Я сказал «нет». Если хочешь, чтобы всё было официально, я составлю отказ по стандартной форме. Но! Через пару часов. Дай мне поспать! Вопрос закрыт. Всего хорошего.
Создатель развернулся слишком резко и чуть не упал. Пришлось снова схватиться за шлагбаум. Проклятое снотворное, до чего же не вовремя он его выпил! Флавий верил, что можно договориться, будь мудрец в адекватном состоянии, но сейчас его лучше отпустить.
«Недостойно мужчины, - разочарованно бормотал капитан под нос, провожая взглядом спину Создателя, - отказывать в помощи женщине». Мудрецы смеялись над старомодным воспитанием военных. «Глупые стереотипы, навязанные обществом в ущерб интересам конкретного индивида». Конечно, с позиции разума Создатель прав. Нельзя ставить под удар их общее с Маятником дело ради комфорта и безопасности единственной дариссы-мудреца. Они – не няньки. Флавий тоже. Но он не мог её бросить.
Машина стояла под навесом бывшей автобусной остановки. Капитан убрал планшет в карман комбинезона и пошел к боковой двери. Действие препаратов скоро закончится, Мемори проснётся, и Флавию придётся объяснять ей, что идти некуда. В гостиницу их не пустят. У мудреца статус «спецгруза» и временно заблокированная генетическая карта. Обратно в пятый сектор уже нельзя. Капитан Прим слишком долго служил либрарием у генерала. Понимал, что когда его личный врач звонит ночью и твердит голосом робота: «Флавий, это срочно, очень важно, сделать нужно прямо сейчас», то нарушать приказ не стоит. Дорого обойдётся. Что же делать?
Увезти Мемори на Север и спрятать в глухой деревне? Пообещать местным женщинам половину офицерского денежного довольствия, лишь бы они приглядывали за ней?
Бесполезно. Флавий знал, что с ума сойдёт от беспокойства. Это как оставить новорождённого ребёнка в лесу. Капитан домой звонил по десять раз, когда мудрец жила в его квартире, а тут Север, чужой сектор, посторонние цзы’дарийки.
- Девочка, - прошептал он, открывая дверь и залезая в кузов. – Да что ж Вселенная к тебе так не справедлива?
Чистая, невинная, одна на всю планету со своими способностями и никому не нужна.
Флавий молча сел рядом с носилками. Боль не давала смотреть ей в лицо. Представлять, как откроются глаза, и в них отразиться тот день. Тот проклятый день, когда Мемори стояла на коленях и умоляла его: «Пожалуйста, не надо обратно. Флавий, миленький, не надо. Я буду послушной, я все-все для тебя сделаю». Она поймала его руку, целовала пальцы и плакала: «Прошу тебя, скажи генералу, что я исправлюсь. Честно-честно больше не буду. Ты же добрый, хороший. Что тебе стоит?» А он увёз её из своей квартиры в клинику. Вот так же положил на носилки, пристегнул ремнями и увёз.