В замешательстве я стояла у подножия башни и не знала что же мне делать дальше. Лезть на башню? Обойти ее? Иди назад? Можно попытаться ее обойти или найти вход. Или сесть, прислониться спиной к ее камням и ждать неведомо чего. Снова надо делать выбор. Раньше, когда я брела через болото или переправлялась через горы и реки я, четко знала, что ни эта река, ни эти горы, ни тем более болото не могли быть целью моего пути. Поэтому я просто шла по прямой, никуда не сворачивала, не задавала вопросы. Выбор был предопределен. И вот теперь прикасаюсь руками к холодным плитам стены, упираюсь в нее лбом, и мне по прямой идти некуда, разве по вертикали. Почему-то я уже не ощущала силы, которая подталкивала меня все это время в спину и требовала идти вперед.
Прислонившись спиной к стене, я погрузилась в размышления, но от мыслей меня оторвал запах. Знакомый запах с подушки во сне. Меня как током ударило от узнавания. Я вскочила на ноги и стала ходить взад вперед в нервном возбуждении, размахивать руками и о, чудо, я уже хотела заговорить! Только слов не было, а грудь распирали незнакомые эмоции. Чтобы успокоиться я присела снова. Я еще раз посмотрела наверх на окно и тут же вздрогнула от неожиданности. С еще недавно пустого карниза свешивалась белая простыня, неизвестно как туда попавшая. Откуда она там? Я была просто обязана на нее забраться. Если не узнаю ответы, то хотя бы затем, чтобы посмотреть с башни вдаль. И прикоснуться к простыне, ощутить ее запах, а может быть что-то большее. Мне ничего не оставалось как начать подъем на стену башни.
Долгие переходы в горах не прошли даром, в пальцах появилась необычная для меня цепкость. Я с проворством обезьяны лезла наверх, находя руками и ногами нужные выемки и выступы. Иногда удавалось остановиться передохнуть на маленьких площадках, что образовывались в сколотых плитах. Внове было для меня то, что впервые штурм препятствия приносил удовольствие и радость. Каждый покоренный метр был для меня наградой за все прошлые раны. Подъем был настолько естественным, как если бы в стену башни была встроена лестница или вбиты крюки для подъема.
Достигнув карниза, я легла на него ничком и перевела дух. Подо мной четкими рядами, явно по чьему-то плану расстилался сосновый лес. Мне пришло в голову нелепое желание сбросить горшок с цветами вниз. Горшка под рукой не было. Зато было радостное предвкушение и трепещущая на ветру простыня. С бережной нерешительностью взяла ткань в руки и прижала к лицу. И мне на минуту показалась, что я что-то вспомнила и вот-вот уже поняла все и… все тут же растаяло. Еще немного побыть в неведении было не страшно.
Мы, тесно прижавшись, сидели на полочке под крышей башни. На ней было все то же желтое платье и черные туфли на шпильках. В руках она держала бокал с шампанским. Ага, как и обещала. Початая бутылка торчала у нее из сумочки. Меня насмешил тот факт, что большущая бутылка уместилась в ее крошечной дамской сумочке. Она предложила мне, потом налила себе. И мы молча выпили. Без слов, без тоста. Все было просто и ясно.
Ну, ты довольна? Как ты себя чувствуешь? Мне немного страшно. Не пугайся, это совсем не страшно. И даже наоборот. Ты ведь хочешь туда, правда? Да, хочу. Хочу избавиться от ее тисков. Еще хочу знать откуда она и зачем. Впрочем, это не так важно. Пусть она просто исчезнет.
Женщина посмотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами.
Эта башня, или что-то, что было скрыто за ней, все время заставляло идти вперед, звало меня.
Потом я увидела лица всех людей, которых я когда-то знала. С кристальной ясностью, все до последнего слова, всплыли важные и не очень разговоры. Все недосказанности, поступки, слова, связи встали на свои места и превратились в морозные узоры на стекле. Все долги были оплачены, дела закончены, книги прочитаны, а музыка прослушана. Письма написаны и отправлены. Все, что было непонятно, скрыто и туманно с предопределенной ясностью дошло до адресата. В тот момент мне показалось, что я все четко вижу, словно очки мои нашлись и снова сидят на носу. Мне показалось это неуютным и чуждым видеть ясно. Я увидела все неровности, острые края своих слов, поступков. Но впервые не почувствовала ни отвращения, ни сожаления.
Браслет с моей ноги упал вниз вместе с обрывком цепи. Стало невыносимо легко. Настолько легко, что я поверила, будто могу взлететь. Женщина в желтом не забыла про свое обещание. Что ж, теперь моя очередь.
Давай, ты можешь. Ты знаешь как это делать.
В минутной нерешительности я постояла на карнизе и с легким беспокойством посмотрела вниз. Ну конечно я делала это миллион раз. И еще ни разу не было промаха или неудачи.