Выбирая помощника Анне, Ратников исходил из ряда соображений. Требовался парень старательный, и достаточно сильный, чтобы мог один без ее помощи таскать тяжести, в то же время он должен обладать умеренным темпераментом, что бы не сверкал из-под тишка «голодными» глазами. Анна и раньше и сейчас не раз со смехом признавалась ему, что часто ловит на себе совсем не равнодушные солдатские взгляды. Подобные «подгляды», ощущали все, даже самые страхолюдные обитательницы «точки». Женщины поумнее понимали их естественную природную причину, ну а дурочки тешили себя иллюзией собственной неотразимости. По совокупности всех этих причин Ратников отклонил кандидатуры слабосильных, или известных своей леностью бойцов, так же отказался от услуг кавказцев, чьи «горящие очи» выдавали извечную тягу южных темпераментных организмов к крупной северной женщине.
– Рядовой Фольц! – выбор пал на выделяющегося особой чистотой и подогнанностью обмундирования, с фигурой тренированного спортсмена солдата, спокойно стоящего в строю, и не рвущегося на халяву.
– Я! – моментально отозвался Фольц.
– Зайди в канцелярию… Остальные по рабочим местам!
Тут же из строя вышли комбаты и послышались уже их команды. Фольц ждал у входа в канцелярию.
– Заходи… Значит так, пройдешь в магазин, там кое что переставить надо. Продавец тебе покажет, – Ратников всегда, когда отправлял солдата работать в магазин, именовал жену официально, по должности – продавец.
– Есть, – вновь ответил солдат, вытянувшись по стойке «смирно».
Своей спортивностью Фольц напоминал Малышева, только в кости поуже, и в его подбористости чувствовалась особая, врожденная аккуратность, лишенная внешней щеголеватости, рисовки, чем обычно отличались многие этнические немцы.
– Разрешите идти?! – Фольц уже собирался повернуться через левое плечо.
– Подожди. Вот еще что. Там с тобой мой Игорь по вечерам тренируется. Ты бы себе другого партнера подыскал, мальчишка он еще. Боюсь, зашибешь ты его.
Худощавое лицо солдата не выразило удивления, он, казалось, ждал такого разговора.
– Это, наверное, супруга ваша беспокоится? – догадался Фольц.
– Да, верно. Но и я тут на днях посмотрел на эти маты, на которых вы приемы отрабатываете. Тебе не кажется, они мало пригодны для борьбы? – подполковник смотрел вопросительно.
– Так точно, – согласился Фольц. – Маты неважные, но травмироваться можно на любом самом лучшем ковре, если пренебрегать разминкой, не соблюдать меры безопасности и страховки. Товарищ подполковник, вы напрасно беспокоитесь, риск не больше чем попасть под машину в городе при переходе улицы. Я ведь достаточно опытный борец, восемь лет занимался и знаю, как избежать травм на тренировках. С вашим Игорем ничего не случится, если он со мной будет тренироваться…
4
Карагандинец Виктор Фольц, выходец из немецкой шахтерской семьи, появился в дивизионе около года назад, отчисленный за драку из базирующейся в Алма-Ате спорт-роты, куда он, кандидат в мастера спорта по САМБО был призван и выступал за окружной СКА. В спорт-роте послужить ему пришлось недолго, всего полгода. Сначала все шло нормально. Виктор упорно тренировался, несколько раз успешно выступил на республиканских соревнованиях. Состояние его «формы» уже вполне позволяло побороться и за «мастера». Все планы рухнули разом в один вечер. Самое недисциплинированное подразделение спорт-роты, травяные хоккеисты, после отбоя затеяли драку с солдатами из расположенной рядом казармы батальона аэродромного обслуживания. Оказавшись в меньшинстве, хоккеисты обратились в бегство. На их «плечах» противник, размахивая ремнями, ворвался в расположение спорт-роты. В потасовку был вовлечен и уже лежавший в койке Виктор. Пытаясь разнять дерущихся, он получил сильный удар ребром бляхи по голове. Последовала естественная ответная реакция. От боли Виктор напрочь забыл, что деревянный пол казармы не ковер, а его тогдашние противники не обучены группироваться, смягчать удар при падении… Когда прибыл дежурный по части и вызванный им караул, у десятка «летчиков» оказалось сильное сотрясение мозга, у одного сломана рука, у другого челюсть, еще шестеро отделались ушибами и вывихами. В казарме после побоища был полный разгром: стекла выбиты, табуретки и тумбочки поломаны, кровати опрокинуты. Виктора, как ни странно, сделали одним из «крайних» и отчислили из спорт-роты. Так он оказался в «войсках», в огневом дивизионе.