– Ух ты! – не смог сдержать восхищения комкор. – Даже не верится. Сказка, да и только. Наш корпусной клуб конечно во много раз больше, но он не создает такого впечатления. Как вам удалось, и где такие материалы достаете?
– Стараемся, по окрестным организациям, предприятиям… – воспрял духом Пырков.
– А говорите, на ремонт казармы материалов нет. Вот, можно же достать, – продолжал удивленно осматриваться комкор.
Этот «камень» метил уже в командира дивизиона.
– На клуб материалов достать можно, выпросить, на коленях постоять перед некоторыми штатскими, но на целую казарму, ни одно предприятие, даже самое крупное здесь, цемзавод, такого количества не выделит. А УРАЛМАШей и ВАЗов у нас тут под боком нет. Да и ездить просить некогда, на мне ведь дивизион, – по-прежнему спокойно отбивал нападки Ратников, не глядя на Пыркова, чье лицо светилось плохо скрываемой радостью, от того что ему удалось-таки «пойти» со своего самого крупного «козыря».
Стрепетов не впервые видел пырковский клуб и не разделял восторгов комкора. Опытным взглядом он видел, что все здесь сделано именно для эффектной показухи. По всему было видно, что солдат сюда пускают не часто, иначе не смотрелся бы клуб как новенькая импортная игрушка.
Объектом проверки политзанятий Стрепетов избрал стартовую батарею. Когда вошли в класс, комбат Сивков доложил дрожащим от волнения голосом.
– Что у вас за занятие сегодня? – осведомился Агеев.
– Семинар.
– Какой вопрос разбираете?
– Подвиг русского народа в Отечественной войне 1812 года.
– Продолжайте пожалуйста, мы послушаем.
Агеев сел за свободный стол, рядом втиснулся Стрепетов, остальным места не нашлось. Забегал Пырков, принесли стулья, расселись.
– Итак, кто хочет ответить на этот вопрос? – дрожь в голосе Сивкова не проходила.
Сразу же, как по заказу поднялись три руки заранее подготовленных слушателей.
– Рядовой Зорин, отвечайте.
Некрасивый, похожий скорее на пожившего нескладного мужика, чем на двадцатилетнего юношу, Зорин начал уверенно отвечать, благополучно дошел до начала Бородинского сражения, вскользь, не подробно обрисовал и его. Сивков остановил отвечавшего, задал пару приготовленных вопросов и услышал так же заранее отрепетированные ответы. Капитан собрался уже сажать Зорина, но комкор, имевший слабость подискутировать на исторические темы, тоже пожелал задать вопрос:
– Вы рассказали о первом периоде войны 1812 года. Все хорошо, только вот на ключевом событии, Бородинском сражении надо бы остановиться поподробнее, а то возникает слишком много вопросов к вашему изложению событий. Например, чьи части, каких военачальников отличились в этом судьбоносном сражении, какой маневр русских войск сорвал атаку наполеоновской гвардии?
С военачальниками у Зорина сразу возник напряг. Назвав главнокомандующего Кутузова, и после некоторого раздумья Багратиона, Зорин замолчал.
– Ну, как же, а части генерала Дохтурова, Раевского, Платова и даже Барклая де Толли, все они под Бородино проявили себя с лучшей стороны. А в каком известном литературном произведении описаны события той войны? – задал, как ему казалось, наводящий вопрос комкор.
Зорин сделал мыслительную мину, но опять не произнес ни слова.
– Ты же в школе его проходил, – попробовал подсказать замполит…
На следующие вопросы семинара также отвечали заранее подготовленные слушатели. Агеев уже не рисковал задавать дополнительные вопросы.
– Наверное, он не самых сильных вызывает, – шепнул он Стрепетову.
– Да что вы, эти самые сильные и есть. Если вон тех копнуть, они вообще рта не раскроют, начальник политотдела кивнул на раскосых и смуглых брюнетов, специально посаженных подальше, за задние столы. – Сейчас убедитесь… Капитан подожди! – полковник властно вмешался в ход занятий, как только закончил отвечать очередной «подсадной». – Ты тут, я вижу, несколько человек подготовил, но давай-ка чуть глубже твою батарею копнем. Вот ты, солдат, – полковник ткнул пальцем в киргиза Абдылдаева.
Тот потерянно встал, вопрошая испуганным взглядом к комбату.
– Вопрос самый стандартный, – ко всем обратился Стрепетов. – В чем всемирно-историческое значение войны 1812 года?… – Не дождавшись в ответ и звука, полковник вновь спросил. – Ты хоть понимаешь, о чем я тебя спрашиваю?
Солдат по-прежнему непонимающе таращил глаза, ожидая, когда кончится эта пытка.
– А в каком году эта война случилась?
В ответ опять ни звука.
– Ты сколько прослужил? – попытался хоть что-то услышать Стрепетов.
– Одын год, – наконец ответил Абдылдаев.