– Григорич, кончай парню мозги компостировать. Володя нормальный мужик, я в этом вчера сам убедился. Чего ты на него взъелся, за то, что он курицу твою есть не стал? Тебе же Федя объяснил, может он просто курятину не любит, – вдруг повернул голову и включился в разговор Доронин.
– Да при чем здесь курица, – отмахнулся Киржнер, явно раздосадованный, что его перебили.
– Федь, не слушай его, очнись, скоро к повороту на твою точку подъедем, – обратился уже к пребывающему в состоянии «смятения чувств» Федору Доронин. – Выбрось всю эту чушь из головы, что Григорич тебя нашпиговал. Тебе сейчас предстоит три километра по полю топать, будь осторожен, сам знаешь, на волков можно напороться, – пытался возвратить старшего лейтенанта в реальность майор Доронин.
– Ты уж не пугай понапрасну, Иваныч. Какие волки средь бела дня, – возразил Киржнер.
– Ну это-то я получше тебя Григорич знаю. Как-никак восемь лет на этой «точке» отбухал, – довольно резко осадил Доронин Киржнера, сумевшему за всю свою долгую службу счастливо избежать «точечной» службы. – Водитель, вы там у съезда с дороги остановите, тут у нас один товарищ выходит! – крикнул через салон Доронин и автобус сразу стал притормаживать.
Федор благополучно добрался до места своей службы, хоть и не обращал ни на что внимания, почти не смотрел по сторонам, ибо продолжал «переваривать», что ему поведал в автобусе коренной киевлянин Борис Григорьевич Киржнер. Причем его мучила не «вненациональность» Высоцкого, а обычное негодование русского человека: неужто и здесь не обошлось без евреев, неужто даже Высоцкий…?! Такие мысли часто мучили русских интеллигентов на протяжении почти всего двадцатого века. И все же, придя домой, Анне Федор о частичном еврействе Высоцкого решил ничего не говорить. Не то чтобы он не до конца доверял Киржнеру, но решил не расстраивать жену, ведь она однозначно восприняла бы это известие, так же как и он, крайне негативно. Не обмолвился он об этом и сослуживцам, ни тогда, ни потом.
Очередная «серия» воспоминаний закончилась. Федор Петрович вновь вынырнул в настоящее, в декабрь 1986 года, в свою постель, на свою «точку», ту же самую, на которой он в первый раз служил в том 1970 году. Потом, в 1972 его перевели на другую, на должность начальника штаба дивизиона, где он прослужил до 1976, после чего вернулся, став уже командиром дивизиона. А тогда… тогда первые три «серии» имели и заключительную, четвертую. И теперь он уже просто не мог заснуть не «посмотрев» и ее.
29
Никому ничего не сказав о разговоре с Киржнером, Федор в то же время не делал тайны о совместном застолье с Высоцким. Аня буквально вытрясала из него все до мельчайших подробностей, как концерта, так и ночного разговора. Много раз пришлось всё это пересказать и сослуживцам. Тем не менее, и разговор с полковым энергетиком не выходил у Федора из головы. И вот уже где-то в декабре того же 1970 года, когда его назначили старшим на школьную машину… Высадив школьников, Федор не поехал сразу назад, ибо имел кое какие поручения, как от тогдашнего командира дивизиона, так и от других офицеров и их жен. Пока он их выполнял, минуло десять часов утра, и открылся поселковый книжный магазин. И к продавщице этого магазина у него имелось некое дело. С ней «крутил» один из его «точечных» сослуживцев, офицер-холостяк.
– Здравствуй Тань, – поздоровался Федор, заходя в магазин, едва он открылся, и где еще не было ни одного покупателя.
– Ой, здравствуй Федя! – Ты сегодня старшим приехал?… А я хотела к вашей машине подойти, спросить, чего это Женя уже вторую неделю не приезжает.
Продавщица была худощавая женщина 27 лет, явно не во вкусе Федора, но его сослуживец как раз любил худых и чуть старше себя. С ней были знакомы едва ли не все женщины с «точки» и многие офицеры. Еще до рождения Игоря Анна частенько специально выезжала в Новую Бухтарму, чтобы пробежаться по поселковым магазинам и обязательно зайти в книжный – книги всегда были дефицитным товаром.
– Да работы сейчас у него не впроворот, вырваться не может, но просил передать, что в эту субботу обязательно приедет, – выполнил и это поручение Федор.
Тут дверь магазина отворилась и в него вошла тоже худощавая, одетая в простенькое пальто и столь же неброскую шаль, но невероятно прямая, осанистая женщина средних лет.
– Здравствуйте Таня, – приятным голосом поздоровалась женщина с продавщицей и вежливо кивнула Федору.
– Здравствуйте Ольга Ивановна. Вы, наверное, за теми дидактическими пособиями, которые заказывали. Извините, но они еще не поступили, – продавщица виновато развела руками.