Все, что происходит, может быть актом из невероятного спектакля – я имею в виду, что если Мехер Баба играл какую-то свою роль на физическом плане, он, безусловно, параллельно мог осуществлять что-то на другом уровне, и частью многоплановой игры была эта прогулка в город. Вполне возможно, что целью всей поездки Мехер Бабы, по большому счету, была именно краткая встреча со старым индейцем. Разве мы знаем?
Постепенно, по мере углубления нашей осознанности и расширения перспектив, мы начинаем рассматривать свою жизнь в контексте более значимой цели. Мы начинаем наблюдать все наши мелодрамы, желания и страдания. И вместо того, чтобы видеть в них события, происходящие в жизни, ограниченной рождением и смертью, мы начинаем относиться к ним, как к частям гораздо более объёмной конструкции. Мы начинаем понимать, что существуют несравнимо более просторные рамки вокруг нашей жизни, в которых наше конкретное – в длиной цепи – воплощение и происходит.
Я ехал в поезде «Тадж-экспресс», направлявшемся к Агре, и собирался выйти на станции в Матхуре. Путешествия железной дорогой в Индии полны важных уроков. Поезда идут медленно, невзирая на название «экспресс». Мы двигались доисторическими темпами. Сельский пейзаж еле-еле проползал мимо – пальма за пальмой. Мне хотелось открыть окно и проорать что-нибудь, поторапливая поезд. Но потом что-то начало смещаться. Вместо негодования на медлительность перемещения и отсчитывания минут, я сказал себе: «Эта поездка будет продолжаться вечно. Это настоящий момент, и он никогда не закончится. Я ехал на этом поезде всю мою жизнь, и никогда ничего больше не произойдёт, и никогда мне не сойти... И что теперь?».
Размышляя над образом вневременья, я начал подчиняться ритмам и скорости поезда, глядя в окно на проплывающие картины без гнева, присущего недавнему настроению. Мое внимание устремилось к молодой женщине; она был одета в красочное сари и шла своей дорогой среди жнивья от одного посёлка к другому. Большой глиняный кувшин был хорошо сбалансирован на её голове, волнообразные движения тела не мешали ему оставаться практически неподвижным. Женщина шла достаточно близко от меня, чтобы видеть её глаза, обведенные черной линией сурьмы. Цветок гибискуса розовел над ухом, серебряные браслеты блестели на запястьях.
Она была подобна фигурам Гогена, уловленным в мгновения действия, которому не будет конца; её прошлое и будущее можно было заполнить воображением. Мой поезд медленно и целенаправленно двигался вперёд, покрывая пассажиров угольной пылью, женщина ещё медленнее шла по дороге, простирающейся из бесконечности в бесконечность. Несмотря на то, что она была в поле моей видимости не более минуты, её существование, казалось, проникало вглубь меня, оставляя незабываемое впечатление. Я испытывал двойственное чувство. С одной стороны, хотелось поскорее добраться до места, как обычному человеку, воспитанному на Западе и привыкшему к материальной жизни со всеми ее стимулами. С другой – я жаждал ещё более замедлить движение, чтобы вписаться в ритмы земли и неба, сезонных циклов посева и сбора урожая, появления и исчезновения поколений... В тот момент я увидел оба аспекта моего состояния в их ярком контрасте. Спрашивается, какой из них на самом деле был «моим»?
ПОДВИЖКИ ШЕСТИДЕСЯТЫХ
13 марта 2013
В 60-х годах произошел серьёзный сдвиг в сознаниях, отход от того, что в повседневной жизни называется «абсолютной реальностью». Ранее считалось: то, что вы видели, и то, о чём ваш мыслящий ум думал, – это единственный вид реальности. И вдруг обнаружились другие её виды. Уильям Джеймс сказал много лет назад: «Наше нормальное или, как мы его называем, разумное сознание представляет лишь одну из форм сознания, причём другие, совершенно от него отличные формы, существуют рядом с ним, отделённые от него лишь тонкой перегородкой. Мы можем совершить наш жизненный путь, даже не подозревая об их существовании; но как только будет применён необходимый для их пробуждения стимул, они сразу оживут для нас, представляя готовые и определённые формы духовной жизни, которые, быть может, имеют где-нибудь свою область применения».
Примечательно, что Уильям Джеймс сказал это, будучи профессором в Гарварде. В то время (1906 год) я выкинул бы У. Джеймса из зала за его идеи.
Вплоть до 60-х годов главными духовными объединениями были религиозные организации. Они, прежде всего, отвечали за этические нормы в обществе. Они побуждали людей вести себя нравственно – с помощью страха и интернализованного супер-эго. Основным посредником между обычным человеком и Богом был священник, так что существовал целый их класс. Что 60-е сделали посредством психоделиков? Изначально они нанесли удар по всей религиозной системе, поскольку появилась возможность для отношений с Богом на основании прямого опыта – непосредственно личностью. Конечно, и до этого существовали квакеры, имеющие долгую историю, и некоторые другие традиции. Но, с точки зрения мейнстрима, появилась новая концепция в культуре, которая была духовной, но, формально, не религиозной.