До того времени мистический опыт обычно отвергался и не рассматривался в качестве имеющего значение в нашей культуре. Я был социологом. Я попросту отрицал его. Я цинично отвергал его. Я бы даже не стал читать эту статью. Рильке сказал, что необходимо обладать немалым мужеством, чтобы согласиться с существованием явлений весьма странных, редчайших и необъяснимых, с которыми мы, однако, можем встретиться. Человечество, в этом смысле, всегда было трусливым, чем нанесло себе же огромный вред. Отметался опыт, основанный на видении, весь так называемый духовный мир, смерть – всё то, что так близко нам было, ежедневно присутствуя в нашей жизни, так родственно ей. Чувства, которыми мы могли бы прикоснуться к тонким планам, атрофировались, не говоря уже о восприятии Бога.
В 60-х годах что-то изменилось. Большинство из нас признали ту часть нашего существа, о которой и не подозревали раньше. Мы почувствовали в себе нечто, которое не было отделено от вселенной. Мы увидели, насколько наше поведение основывалось на желании облегчить боль от своей обособленности и закрытости. Впервые многие из нас вырвались из отчуждения, присущего нам на протяжении всей взрослой жизни. Мы стали осознавать адекватность нашей интуиции, сострадания сердца – «нормальность», которая была до сего времени скрыта за завесой наших умов и конструкций, ими созданных; начало приходить понимание того, кем были мы и все вокруг. Другими словами, мы преодолели дуализм и ощутили единение со всем сущим.
Мы испытывали переживания блаженства и других замечательных чувств. Это «свечение» продолжалось и в середине 60-х. Случилось «лето любви» в 67-ом. А затем произошел некоторый поворот. Интересно, как изменились основные идеи за двадцать пять лет с того времени. Когда я читал лекции в 60-х, моей аудиторией была молодежь 15-25 лет, которая составляла авангард, членов «клуба исследователей». Мы словно бы просто сравнивали карты местности, привезённые из духовных странствий. Двадцать пять лет спустя, когда я читал лекции, скажем, в Дес-Мойнсе (штат Айова), на них приходило по 1500 человек. Я рассказывал примерно то же, что, вероятно, говорит не в мою пользу. Но я, действительно, рассказывал то же самое, что говорил и двадцать пять лет назад. Однако, полагаю, большинство из этих людей, по крайней мере 70-80 процентов, никогда не курили травку, никогда не принимали психоделиков. Они никогда не читали труды по восточному мистицизму. И, тем не менее, они собирались здесь.
Что же произошло? Причина – в переходе от однозначного восприятия узкого сектора реальности к представлению об относительном её характере. Смещение восприятия могло осуществиться, если вы научились смотреть достаточно глубоко в суть вещей. Подобные идеи стали пронизывать господствующую культуру. Так что, в некотором смысле, человек в настоящее время имеет гораздо более широкое представление о действительности, чем в то время, когда я учился в аспирантуре, и оно отражается на всех уровнях образования.
Чтобы понять, что происходило с нами, мы начали искать карты для духовных путешествий. Лучшие карты, из наиболее доступных, были восточными – книги о буддизме, индуизме и труды в этих традициях. Большинство средневосточных религий содержало материалы о непосредственном духовном опыте, было частью эзотерической вместо экзотерической религии. И таким образом, эти материалы представляли собой своего рода охранные грамоты в Пути. Каббала и хасидизм, а также суфизм, правда, были не столь популярны, как сейчас. Таким образом, в те дни, мы изучали «Тибетскую книгу мёртвых», «Упанишады», «Бхагавад Гиту» и так далее. Тогда же мы обнаружили важную вещь: переживания, которые происходили со многими из нас, в том числе – с ребятами из «Биттлз» и «Роллинг стоунз», для разных людей имели свои особенности. И разные люди интерпретировали свой опыт по-разному. Искатели обратились к различным формам практики в целях дальнейшего получения и изучения опыта, для интегрирования своих переживаний, полученных, большей частью, при употреблении психоделиков.
В то время, в начале 60-х, подвижка в наших умах произошла столь резко, что я помню: мы с Тимом Лири вывесили на стене в Миллбруке диаграмму, на который была изображена кривая, показывающая, как быстро все должны были получить просветление. Идеи доходили до безумств – к примеру, ввести ЛСД в систему водоснабжения. Правда, другие предложения были не столь ужасно драматичными. Наш опыт был таким мощным и необратимым, что мы стали окружать себя лишь людьми, пережившими подобное. Всеобщее просветление казалось нам неизбежным и бесповоротным. И довольно скоро в Гарварде мы стали считаться чем-то вроде закрытой секты, потому что люди, которые никогда не испытывали духовных переживаний, больше не могли говорить с нами, потому что мы не могли общаться с ними, поскольку они «не знали». А потом непреодолимая пропасть стала возникать уже прямо в нашем собственном кругу. Наивная надежда, что все преобразования будут происходить немедленно, заставила многих отвернуться от книг духовных традиций. Мы сказали, что у нас есть новый путь, что психоделики могут сделать то, чего ни буддизм, ни индуизм сделать не могли...