Отчетливо вспомнилось, как Саша тогда изрек: "Это по твоей части, Май встречные потоки времени". А Лита сказала: "Ну, понесли!" и обещала написать о них фельетон "Мракобесы в тоге ученых", и еще заявила, что их надо "вовремя остановить и поправить", а то они "совсем оторвались от сегодняшнего дня".
Он, Май, на это мечтательно ответил, что и вправду хотел бы оторваться от сегодняшнего дня... Оторваться от сегодняшнего дня... В общем, хороший был вечер... А после него сразу пришла в голову идея петли и умножения. И началась эта жуткая круглосуточная работа. И вот ее итог — тетрадка, которой, разумеется, не верит Барклай. Да и не только Барклай, а и Бригге, и Гречишников тоже. Впрочем, у Мая есть уже и кое-что сверх тетрадки...
— Кажется, все, — сказал Саша. — У тебя как, Юрий Львович?
— У меня давно все, — сказал Бригге, — вернее, почти ничего не осталось...
— Подождем. — Саша закурил и шагнул к окну.
Бригге доделал оставшиеся преобразования, засунул в рот спичку и чуть было не зажег ее вместо папиросы. Быстро отдернул поднесенный огонек от торчащей у самого рта спичечной головки:
— Фу ты, чорт! — И выплюнул спичку.
— Ну? — спросил Саша.
— Я пока не нашел ошибок. Надо повнимательнее посмотреть дома.
— Ошибок нет, — сказал Май.
— Я тоже не нашел, — сказал Саша. — Выходит, ты гений. Или где-нибудь все-таки есть ошибка.
— Я, наверное, гений, — сказал Май. — Вместе с вами.
— Может быть, — задумчиво сказал Саша. — Во всяком случае, здорово! Тебе надо переходить сюда, в Институт пространства.
— Рано, — сказал Май.
— Лютиков тебя с радостью возьмет, — сказал Бригге. — Он любит этакие упражнения, я ему кое-что рассказывал.
— Рано, — повторил Май.
— Смотри, Барклай ведь затопчет и спасибо не скажет.
— Не затопчет... — Май вытащил из нагрудного кармана и положил на стол двадцатикопеечную монету. — Ребята, вот этот двуривенный вчера раздваивался.
— Врешь! — в один голос воскликнули Саша и Юра.— Документировал?
— Не успел. Я этого не ожидал. И вышло всего на полчаса. Я только закончил генератор сопровождающего поля...
Осторожно брали друг у друга монету, рассматривали, Бригге неизвестно зачем прикусил ее.
— Настоящая, — усмехнулся Май. — Никель как никель.
В лицах было недоверие и внимание. Саша осторожно спросил:
— Ты не разыгрываешь нас. Май Сергеич?
— Нет.
— А если была галлюцинация? — спросил Бригге.
— Нет, — сказал Май. — Это была правда.
Саша чуть исподлобья, с задумчивой пристальностью смотрел на Мая, Бригге выглядел растерянным, жевал очередную спичку.
— Не верите, — сказал Май. — Ну и леший с вами. Я все равно сумасшедший от радости. Ребята, у меня же огромная камера! Пропадает два кубометра... — Опять было молчание... — Ну, пора на работу. Надо ведь, чтобы вы поверили... — Он пожал им руки и они ответили рукопожатиями, в которых он почувствовал настороженное доброжелательное замешательство: им было неловко не доверять ему. Появляется Двойник
К себе, в Институт пустоты Май явился в неплохом настроении. Насвистывая, поднялся по лестнице. В лаборатории сидели вычислитель Климов и инженер-монтажник Иосс. Май, впервые за последние две недели, посмотрел на них приветливо и сказал:
— Привет пустоведам!
Иосс улыбнулся и кивнул, а Климов сидел с непроницаемым лицом.
— Вы не поняли, как я смешно сострил, Климов? — спросил Май. — А ведь это здорово: пустоведы. Рифмуется с "дармоеды". Я только что догадался, что мы все пустоведы, а не структурные вакуумщики. Отличное слово...
— Трепло, — обиженно сказал Климов, когда Май ушел в свой кабинетик, — что это его прорвало?
— Нет, ничего, — сказал Иосс. — "пустоведы", это ничего.
Потом где-то что-то стукнуло, и дверь в кабинетик Рубцова приоткрылась.
— Хулиганство! — заорал оттуда Май. — Опять распахнули дверь! Я же прошу...
Иосс встал, прикрыл дверь и сказал:
— Рубцов стал совсем психопат, бедняга. То угрюмый, то веселый, то бешеный.
— Да, — согласился Климов и шопотом добавил. — Пора его убирать с этой работы.
— Так уж и убирать, — проворчал Иосс. — Кажется, он что-то придумал и работает, как вол.
Минут пять они сидели молча. Иосс копошился с наладкой инжектора, Климов заново пересчитывал трафаретную схему синтеза квазиструктурного вакуума. Вдруг в комнатке Рубцова раздался гром. Именно гром — нечто протяжно рокочущее, ничуть не похожее на хлопок газового взрыва, или треск, или какой-нибудь удар. Был низкий грохот, не очень громкий, скорее приглушенный. Он длился, наверное, около двух секунд.