Господин Эрекар. Что касается упоминания о блестящем уме господина Этьена, то, мне кажется, оно излишне. Надо развеять этот миф. Господин Этьен, по моему мнению, ничем не выделяется среди прочих служащих нашего банка. Нас обманула его молодость.
Господин Этьен. Безусловно. Уберите и фразу насчет ума.
Господин Эрекар. Хоть я и не нуждаюсь в вашем одобрении, я действительно предлагаю эту поправку.
Господин Льеже-Лебо. Я должен предостеречь совет. Эти поправки искажают смысл предложенной мною резолюции.
Совет принимает предложение убрать из резолюции слова «блестящему уму».
Председатель. Таким образом, последний абзац резолюции гласит: «Совет отдает должное господину Этьену».
Господин Этьен. Каким качествам господина Этьена?
Председатель. Никаким.
Господин Этьен. В таком случае я предлагаю убрать и слова «господину Этьену». «Совет отдает должное» мне представляется вполне достаточным.
Председатель призывает к порядку господина Этьена и предупреждает его, что не позволит издеваться над советом.
Господин Этьен. Я только взываю к его здравому смыслу.
Господин Эрекар. Господин председатель, используйте свою власть!
Председатель. Эти выпады возмутительны! Слова господина Этьена не будут больше заноситься в протокол. Я ставлю на голосование окончательный текст резолюции.
Господин Этьен встает и покидает зал совета.
Голоса. Давайте голосовать! Давайте голосовать!
Господин Льеже-Лебо. Я снимаю свою резолюцию.
Председатель. Льеже-Лебо, это предательство!
Господин Льеже-Лебо. Я вас предупреждал.
Господин Оэттли. Вот к чему сводится политика Мабори!
Голоса. Это двойная игра Мабори.
Заседание прерывается в 11 часов 15 минут.
Едва войдя в свой кабинет, Марк услышал через открытую дверь, что в комнатке Полетты зазвонил телефон.
— Сейчас. Кажется, он у себя, — сказала Полетта.
— Это Брюннер? — спросил Марк.
— Да. Он просит вас подняться к нему.
Полетта подошла к Марку; на лице ее была написана тревога. Он заметил, что она уже не так красива, как прежде. Он слишком часто повторял, что она не меняется, что она все так же хороша. А Дениза как-то сказала ему: «Она очень мила, но уже не так красива». Ему было трудно судить об этом, а сейчас он вдруг ясно увидел у нее морщинки вокруг глаз и некоторую размытость всех черт. И он вспомнил, как Полетта впервые пришла к нему. Решительным тоном, с босеронским акцентом, в то время еще очень сильным, который сразу покорил Марка, Полетта сказала, кто рекомендовал ее и какие условия ее устраивали (сколько она рассчитывала получать и какую работу ей хотелось бы иметь, поскольку она была к ней специально подготовлена).
Полетта сообщила Марку, что она жена Рея Дюрана, и Марк сначала сделал понимающий вид. Лишь немного погодя он спросил:
— Простите, но мне хотелось бы узнать, кто такой Рей Дюран?
И по тому, как она расхохоталась ему в ответ, Марк подумал, что было бы очень приятно с ней работать. Он всегда мечтал иметь секретаршу, наделенную чувством юмора. Ему следовало бы послать Полетту работать в юридический отдел, но мысль отдать ее Морнану была ему почему-то глубоко неприятна. Он еще раз взглянул на нее, такую хрупкую, грациозную, трогательную, и сказал:
— У нас есть только одна вакансия, но я не думаю, что она вас устроит.
— А все же скажите какая?
— Вы могли бы работать здесь, у меня.
— Пожалуй, это мне подойдет, — ответила она.
Но Марк считал, что выбрал Полетту не только потому, что она была красива (в этом плане он вел себя безупречно; правда, в иные дни, особенно весной, он был не совсем уверен, что не наделает глупостей, но теперь, во всяком случае, он мог сказать себе, что это уже позади). С тех пор прошло немало времени. Теперь у нее были тонкие морщинки вокруг глаз, и появились они не вчера.
— Почему вы вернулись? — спросила Полетта. — Что случилось? Скажите, что случилось?
— Ничего особенного. Я сейчас опять поднимусь наверх.
— Вам что-нибудь нужно?
— Нет, спасибо.
Марк распахнул дверь в коридор и чуть было не сшиб входившего в кабинет Льеже-Лебо. Столкнувшись лицом к лицу, оба на мгновение растерялись. Наконец они протянули друг другу руки и поздоровались, словно еще не виделись в этот день.
— Признаюсь, Этьен, я пришел за вами.