Это место совершенно не вязалось со всем, что она знала об Альтаире до сих пор.
Пройдя по узкой дорожке между пышных кустов магнолии и жасмина, Альтаир остановился в самом центре оранжереи, у низкой клумбы, засаженной приземистыми, похожими на суккуленты растениями с крупными мясистыми листьями светло-голубого оттенка с серебристым отливом. Из нераскрывшихся бутонов доносился мелодичный перезвон, складывающийся в сложную, но удивительно гармоничную мелодию.
Кантикумы. Растущие рядом цветки настраиваются друг на друга так, чтобы звенеть в одной тональности, без диссонанса. Таким образом они привлекают опыляющих их птиц. На планете, откуда они родом, мало света, поэтому представители местной фауны приноровились ориентироваться на слух, и звук имеет для них куда большее значение, чем информация, получаемая от остальных органов чувств.
— Это экспериментальный сорт, — сказал Альтаир небрежно. — Обычные кантикумы только поют, а эти ещё и светятся, — он щёлкнул пальцами, и лампы погасли. Единственным источником света теперь были удивительные растения, да ещё мерцающие за стеклом лиловые пятна Эквис Алатус, возле которой дрейфовала станция.
— Красиво, — призналась Сол.
— Я не менял им гены, — Альтаир с любовью дотронулся до плотного кожистого листа. — Всё это — плоды естественной селекции.
Сол вдруг почувствовала, что от её гнева не осталось и следа. Будто она не кричала на этого человека всего каких-то пять минут назад. Когда, интересно, она успела растерять весь свой пыл?..
И почему сейчас ей так неловко?
— Когда-то на Аспере у нас был почти такой же зимний сад, — задумчиво произнёс Альтаир. — Долгие годы я мечтал о чём-то подобном, но на служебной жилплощади не разгуляешься, да и времени особо не было. К тому же, многим цветам нужен специфический микроклимат: влажность, полив, свет. У этих ламп — несколько режимов, чтобы имитировать спектр излучения разных звёзд.
Она искоса глянула на Альтаира, с паническим ужасом ощущая, как глубоко внутри неё разливается обжигающе горячий сироп сложных, противоречивых и совершенно бесконтрольных чувств. Ей стало жутко от мысли, что эти чувства получили над ней такую сильную и опасную власть.
— Смотри, — он вытянул руку и медленно провёл ладонью над бутонами кантикумов. Толстые стебли качнулись в такт его движению, соцветия жадно потянулись вслед, мелодия зазвучала выше и быстрее, наращивая темп.
Ещё целую секунду они с Альтаиром смотрели друг на друга — прежде чем сплелись в объятиях, став единым целым.
* * *
Когда планшет предупредительно пискнул, Сол даже подскочила от неожиданности. Она только вчера вернулась с Йорфса, завтра должен быть выходной, разве нет?..
— Странно. Не помню, чтобы этот рейс значился у меня в расписании, — она с недоумением уставилась на строки текста. — Что такое "в/п"?
— Внеплановый, — Эллионт заглянул ей через плечо. — "Нэвис", старт с планетарного космодрома, автономная база "Саэлум Молендин"… — он прищурился. — Любопытно.
— Что любопытно?
— На координаты посмотри. Это нейтральные территории… А что за рейс, кстати? Пассажирский?
— Написано, что пассажирский. Только кораблик почему-то слишком уж маленький, "Нэвис".
Через пять минут Сол уже забыла об этом диалоге, а вспомнила только на следующее утро, когда…
— Мисс Кеплер? Какая встреча.
Господин Метриус с невозмутимо-благожелательным видом протягивал ей руку.
— Счастливый день, — Сол ответила на рукопожатие, втайне надеясь, что Метриус не успел заметить тень тревоги и страха, мелькнувшую на её лице.
На космодроме Либера у шлюзов небольших кораблей не было разделения на пассажирские и служебные гейты: все двигались по одному коридору.
Пассажир. Летит на её "Нэвисе".
— Надеюсь, у вас всё в порядке?
— Да, — односложно ответила Сол.
Хорошо хоть, не добавил, что она "прекрасно выглядит". Впрочем, это было бы явной и грубой лестью; выглядит она в последнее время так себе: мешки под глазами от хронического недосыпа, да и волосы не то чтоб идеально причесаны.
— Славно, славно… — он задумчиво поскрёб переносицу. — Вот ведь дождь зарядил, а? Давно такого не видел в столице.
Пустые вопросы, заданные из вежливости, ничего не значащие реплики о погоде…
— А у вас как дела? — вдруг спросила Сол, неожиданно для себя самой резко меняя и тон, и смысловую нагрузку беседы. — Нашли доктора Легранта?
Мужчина сбился с шага. Однако когда он заговорил, голос его был абсолютно безэмоциональным. Как у морально устаревшего бортового компьютера.
— Пока ещё нет. Но у нас есть кое-какие зацепки.
— Рада за вас. — Проклятье, что она несёт?! Неужели нельзя было держать язык за зубами?! — Мне вообще кажется странным, что его до сих не обнаружили. Человек не иголка, все путешественники регистрируются…
— Ему помог сбежать его сын, — господин Метриус негромко усмехнулся. — Оказывается, он прима. Увы, это выяснилось слишком поздно.
Сол вздрогнула. Она уже тысячу раз пожалела, что завязала этот разговор. Теперь будет очень нелегко скрыть свою осведомлённость и заинтересованность.
— Прима? — с лёгким оттенком любопытства протянула она. — На-адо же. А мне он показался самым заурядным ребенком. Капризным, гиперактивным, надоедливым — и не более того.
— Что ж, в этом нет ничего удивительного, — Метриус как-то странно усмехнулся. — Люди частенько оказываются не теми, кем они видятся на первый взгляд.
Сол промычала в ответ что-то невразумительное.
Есть ли скрытый подтекст в его последней фразе?.. Неужели господин Метриус что-то прознал? Неужели он её всерьёз подозревает?
Да, она была осторожной и вроде бы нигде не наследила. Во всяком случае, ей искренне в это верится.
Сол на секунду представила, что будет, если вскроется вся правда: и о её связи с мафией, и о её участии в судьбе Жака, и о злополучном зонде… Страшно даже вообразить, что тогда произойдёт.
В кабину корабля она вошла в глубокой задумчивости. Всё было как на автомате: и предстартовая подготовка, и переговоры с диспетчерами космопорта. Словно в полусне она наблюдала, как пассажиры поднимаются на борт. Господин Метриус был уже внутри, а больше она никого не знала.
А в самом деле, кто все эти люди? Ведут себя так, будто хорошо знакомы друг с другом, но при этом не близкие друзья и вообще не друзья — скорее, коллеги или сослуживцы.
Да и рейс этот… Самый обычный рейс, абсолютно рядовой. С ним превосходно справился бы любой пилот. Прима-пилот на таком рейсе выглядел как совершенно неоправданное расточительство.
Вот только жизненный опыт подсказывал: на всё есть своя причина. И если перевозчик раскошелился на приму, да еще и исхитрился добиться, чтобы рейс впихнули в расписание как внеочередной, значит, не всё так просто.
Кстати, кто перевозчик?.. Сол заглянула в планшет, но в соответствующей графе значилось только коротенькое "гос".
Ага. Государственный рейс.
— "Нэвис", пятиминутная готовность, — подал голос динамик. — Прошу подтверждения.
Сол вздрогнула. Уселась в кресло, надела наушники.
— "Нэвис" к вылету готов.
Станция с романтичным и небанальным названием оказалась к тому же весьма оригинальной по конструкции. Четыре здоровенных "луча", растущих из довольно компактного центра, действительно слегка напоминали лопасти ветряной мельницы. Посадочной палубы на "Молендине" предусмотрено не было, и Сол пришлось стыковать корабль в отверстие гибкого гофрированного рукава, тянущегося в недра станции.
Разблокировав пассажирский салон, Сол зевнула и устало откинулась в кресле. На ближайшие четыре часа она абсолютно свободна. Потом — путь обратно.
Она не очень любила такие вот "окна" между рейсами, когда приходилось ждать вылета по несколько часов, а то и целый день. Особенно если учесть, что она за штурвалом Раккуна — казённого корабля Гильдии, не закреплённого за каким-то конкретным пилотом. С Вольтурисом можно было бы устроить весёлую пикировку, а с "общественным" кораблём особо откровенничать не хотелось.