Когда не было дымоходов и труб, над печкой в потолке делали отверстие — дымницу, которую закрывали доской. Затапливая печь, дымницу открывали, дым сначала густо стелился по всей избе. Особенно трудно было зимой, когда семья до 20 человек находилась в избе. Она сидела на полу, где меньше дыма, потом дым столбом начинал выходить через дымницу. От дыма потолок и стены наверху были черны от сажи. Когда печь протопилась (обычно ее топили три-четыре часа), дымницу закрывали снова доской.
Нижняя часть стен от пола выше человеческого роста поверх окон была белой, так как копоть каждый день счищали скобелем. Первый раз после зимы потолок и верхние части стен скоблили от копоти на пасху. Скоблили их несколько раз также летом и осенью.
Зимой все члены карельской семьи спали в доме. Для этого на пол в разных местах настилалась солома, на которую набрасывали шерстяную или льняную подстилки и клали подушки из перьев. Укрывались верхней одеждой, позднее стали шить одеяла. Каждая супружеская пара спала отдельно. Холостые парни имели отдельную постель, как и незамужние дочери. Для почетного гостя солому стелили в переднем углу у стола, нищие и бедные довольствовались местом у двери. Утром вся солома убиралась, пол начисто подметали, изба выглядела очень опрятной по сравнению с плохо заправленными постелями не в карельских домах.
Стульев в карельской избе не было, были лавки и скамьи. Лавки обычно ставились вдоль передней и боковой стен, они были шириной около пятидесяти сантиметров и толщиной восемь сантиметров. На одном конце скамьи делали две ножки, другой ее конец ставили на лавку и на ночь, таким образом делали постель на лавке. Спать здесь было плохо, так как карельские дома обычно имели по шесть-восемь окон. Из каждого окна дуло и было холодно. На день скамьи поднимали на полати или голбицу, чтобы они не занимали места в избе. Окна в карельской избе до конца XIX века обычно делали небольшими, до двадцати пяти-тридцати сантиметров высотой. На них натягивали бычьи пузыри, ставили стекла или желтую слюду, некоторые окна открывались. Позднее стали спать на полу на льняных матрацах, набитых соломой.
Мужчины ложились спать раньше, женщины большую часть времени проводили на своей половине избы «каржине», где занимались допоздна хозяйственными делами: готовили пищу, чтобы поставить ее в печь, ткали, пряли и делали другие дела. Утром они также вставали раньше, чтобы затопить печь и приготовить еду. Когда мужчины уходили на работу, охоту или рыбалку, женщины могли немного отдохнуть, не забывая, чтобы к приходу мужчин еда была готова. Они скоблили добела столы, лавки и скамьи практически каждый день.
Если в доме было две избы, то вход во вторую был из первой избы или через сени. Сени обычно были широкими, летом там спали некоторые члены семьи. Часть сеней обычно отгораживали досками, она называлась «кладовой». Там стояли шкафы из дранки, в которых содержались молоко, простокваша, творог и другие продукты, которые надо иметь всегда под рукой. Остальные продукты хранили в подполье, которое было достаточно высокое, примерно в человеческий рост. Из подполья всегда сильно дуло, поэтому карелы ткали льняные половики и настилали их на пол. Чтобы было полное представление о карельской избе, надо добавить, что там хранилось все, необходимое для ведения хозяйства: прялка, два-три сундука, кадушки, ступы, жернова, ушаты с водой, ведра, квашня для теста, сбруи, сапоги и другая обувь. Все это надо было приспособить так, чтобы было под рукой и не мешало, а помогало в хозяйстве.
(«Калевала», песнь одиннадцатая, стр. 122)
Карел Петряйка Головкин вел своих людей из-под Олонца по тракту к Устюжне. Был май 1649 года. С ним шли крестьяне его прадеда Ивана Головкина: Афанасьевы, Борисовы, Михайловы, Медведевы, Захаровы, Лукины и Орловы, всего 8 семей. Решили идти большим отрядом, так безопаснее, шалили лихие людишки на дорогах и в лесах. Поэтому в путь собралось около 50 человек, из них 18 детей. С ними был «знатец» из деревни Грудино, что на землях Антониева Краснохолмского мужского монастыря Бежецкого Верха Пантелей Иванов. Он 14-летним юношей пришел в эту деревню вместе с отцом и семьей брата Андрея в 1634 году. Монастырю нужны были новые рабочие руки, так как русский люд погиб от Литвы, мора и голода, а остальные ушли жить в другую местность. Пантелей уже приводил из-под Олонца в Грудино в 1647 году семьи Кузьмы Игнатьева, Михаила Родионова, Ивана и Степана Мишутиных, всего 24 человека.