С самого начала владыки Испании смотрели на Америку исключительно как на источник обогащения метрополии и ее праведных сынов, развитие самих колоний не занимало правителей, подчас они даже тормозили его, заботясь о своей личной наживе.
Эрнану Кортесу удалось акклиматизировать в Мексике виноградную лозу и оливковое дерево и разбить обширные плантации. Внезапно ему повелели свыше все вырубить и сжечь: ведь с купцами Севильи и Кадиса, которым принадлежала монополия на торговлю вином и оливковым маслом, соперничать возбранялось.
Ремесло, промышленность тоже были запрещены. Нужна вам шляпа или обувь, покупайте в Испании. И за все на свете надо было платить налог его наикатолическому величеству.
Ни о какой торговле между колониями и европейскими морскими державами, конечно, не могло быть и речи. Ограничивалось даже морское сообщение между испанскими владениями в Америке. С превеликим трудом, после долгой переписки колонии добились наконец дозволения раз в год посылать один торговый корабль на Филиппины, которые тоже были подвластны испанской короне.
Но мало этого. Уроженцам колоний был закрыт путь к государственным должностям, во всяком случае наиболее важным. Губернаторов присылали из определенных провинций Испании, куда они и возвращались, исполнив свой долг. Но и они не были застрахованы от ударов судьбы. Время от времени их деятельность проверяли королевские оидоры. Они отсылали губернатора куда-нибудь на месяц-другой, чтобы все недовольные могли, не опасаясь преследований, поносить и разоблачать его.
Если бы система торговых ограничений и монополий обеспечивала государству, которое прибегает к таким мерам, прочное благосостояние, Испания должна была бы неслыханно разбогатеть. Меньше чем за полвека после открытия Америки конкистадоры разграбили все сокровища инков, ацтеков и чибча, не говоря уже о том, что им удалось присвоить в других местах.
Полные трюмы золота и серебра, сундуки жемчуга и изумрудов, сказочные богатства шли через океан в Испанию. Золото упало в цене в Европе.
Тем не менее в 1560 году Испания стояла перед крахом.
Это лучше всего видно из личной бухгалтерской книги Филиппа Католика, которая вошла в замечательный свод документов той эпохи, известный под названием «Документов Инедитос».
«Двадцать миллионов дукатов нужно только для того, чтобы покрыть мои долги и оплатить проценты, — писал король Филипп. — Но не будем даже говорить об этом: это просто невозможно».
И он подвел итог расходам за 1560–1561 годы. Расходам личным и государственным вперемежку, в том числе на гвардию, которая три года не получала жалованья. Получилась сумма десять миллионов девятьсот девяносто тысяч дукатов.
Разве это деньги для короля Старой и Новой Кастилий, Леона, Арагона, Гренады, Неаполя и Сицилии, герцога Фландрского и Брабантского, титулованного короля Англии, Франции и Иерусалима, графа Голландского, подеста Фрисландии, абсолютного доминатора Африки, а также Восточной и Западной Индии?
Но вот как выглядела статья доходов:
Налоги с Индии, большая часть уже израсходована вперед или заложена; можно еще выручить… 420 000
Обычные налоги и таможенные поборы… 200000
Побор за папское разрешение есть мясо в пост и прочая королевская доля… 500 000
Доход с лицензий на продажу рабов в Америку… 50 000
Все прочие доходы, включая королевскую долю в конфискованном имуществе еретиков… 160 000
. . . . .
Итого за два года… 1 330 000
Потом король произвел вычитание — причем ошибся на какие-нибудь шестьсот шестьдесят три тысячи дукатов в свою пользу — и пришел к грустному выводу, что ему не хватает «девяти миллионов без трех тысяч дукатов и остается либо извлечь их из воздуха, либо искать пути, которые уже использованы до предела».
И его величество принялся сочинять длинное письмо кардиналу Гранвелле в Брюсселе, призывая его поскорее казнить еретиков да проследить за тем, чтобы король Филипп получил все, что ему причитается. К письму прилагался длинный список простых граждан Голландии, подозреваемых королевскими шпионами в том, что они читали Библию, устраивали домашние богослужения и совершали другие ужасные преступления, караемые смертной казнью.
Торговать рабами или травить собаками непокорных индейцев преступлением не считалось, была бы лицензия.