Бивак разбили всё ещё на этом берегу. Мост не пересекали. Так потребовал Бочаров. Он вообще взял на себя полное командование караваном. При этом, что удивительно, никто не возражал.
Прутик воспользовался моментом и пока все занимались лагерем, он специально отошёл в сторону, чтобы хоть и в угасающем вечернем свете, но всё же попытаться рассмотреть этот знаменитый Бранный мост, пожалуй, единственный сохранившийся с древних времён.
Это было восьмиарочное сооружение из камня, построенное, если верить летописям, ещё во времена правления Гурмира Сокола. Размах арок впечатлял. Он достигал двенадцати саженей. Над водой же мост вздымался на все двадцать.
Когда-то на восточном берегу Малиновки перед самым въездом стояла высокая сторожевая башня, сквозь которую и проходил тракт. Но сейчас об этом напоминали только едва видимые остатки фундамента. Никто уже не охранял ни мост, ни дорогу. С тех времён уже многое поменялось: и Орда больше не беспокоила своими сметающими набегами, да и людские кланы меж собой не враждовали.
Удивительно, что мост до сих пор сохранился. Прутик вспомнил, что где-то читал про его капитальный ремонт. Было это лет пятьдесят назад. А, может, и больше.
Темнело очень быстро. Люди кое-где уже зажгли костры и собрались вокруг них в небольшие группки.
Семён спустился к воде. Тут пахло свежестью. Вода тихо журчала, устремив свой бег на юг, к Взморью.
Прутик заворожено глядел на реку. Темное небо, матовое серебро одиноких только-только зажигающихся далёких звёзд, громадная яркая монета луны, восходящая из-за леса… и сонная Малиновка. Серебрится тонкая рябь. Она словно чешуйки на спине гигантской извивающейся змеи. Тишина… ни ветерка… ни окрика ночной птицы… ни рыка лесного зверя… тишина… Было во всём этом что-то завораживающее… отдающее вечностью… покоем…
Семён выпрямился и, бросив последний взгляд на реку, пошёл к лагерю. Первосвета и Бора он нашёл чуть в стороне от всех остальных. Они готовили нехитрый походный ужин.
— Откупорим сулею, — предложил гигант. — Пропадёт ведь…
— Ага, как же! — рассмеялся Бор. — Ладно, давай… Семён, а ты как? С нами?
Парнишка пожал плечами и тут же Первосвет вручил ему кружку.
— Не робей, брат! — забасил гигант.
Он живо разлил всем вина и, блаженно кряхтя, растянулся у костра.
Послышались тихие шаги. Огневолк, мирно дремлющий за спиной северянина, навострил уши. К костру неспешно приблизился Бочаров.
— Можно? — негромко испросил он разрешения.
— Прошу, — чуть привстал Бор. — Первосвет, угости нашего товарища…
— Сию минуту.
Гигант порылся в котомке и достал ещё одну кружку.
— Я так и не сказал вам спасибо, — проговорил Бочаров, принимая вино. Он обращался к именно к северянину, это было ясно. — Возможно, не все со мной согласятся, но благодаря вашим яростным действиям, нам удалось морально, а затем и физически разбить разбойников. В какой-то момент даже мне стало не по себе. А тут вы… и ваши стрелы… Магия?
— Есть немножко, — слегка приулыбнулся Бор.
— Н-да… это впечатляет. Да ещё ваша уверенность…
— Не уверенность… Я знал.
— Знал? — недопонял Платон.
— Конечно.
Бор сказал это с такой силой, что Бочаров тут же поверил. Он задумчиво отпил вина из своей чаши, а затем чуть сменил тему:
— Кстати, я вас знаю. Ваше прозвище Головорез, верно?
— Да. А откуда знаете?
— От гибберлингов… от Лока. Он был с вами на Безымянном острове.
— А, — северянин вспомнил и закивал головой.
— У меня с ним дружеские отношения. Да и не только с ним. Вы ведь, насколько я знаю, едите в Старую слободку, а там хотите найти Велеслава Капищева?
— Хочу. Он должен мне помочь в одном деле…
Бочаров улыбнулся. Судя по всему, он знал, что то за дело.
— В тёмное место едешь. Знаешь ли о том?
— Вы о Старой слободке?
— О ней… и о валирской обители.
Бор изменил положение своего тела и чуть приблизился к Платону.
— Может, поясните?
— Земля там проклятая, — ухмыльнулся Бочаров. — Кости старого князя не знают покоя…
— Да он сгинул давно! — вступил в разговор Первосвет.
— Эй! — сердито махнул рукой Бор. — Дай человека послушать…
— Да, верно ваш друг говорит: Адриан давно сгинул. Был проклят в собственном родовом замке…
— Адриан, значит… Это тот князь, последний из Валиров, которого какой-то эльфийский маг случайно… случайно… Там, кажется, ещё замешан Дом ди Дусер оказался… некий Арманд… верно?
— Да-да, тёмная история. Никто точно не знает, что там приключилось. Да и давненько то было. Одно ясно, что приключилось что-то недоброе… С тех самых пор земля Темноводья и стала порождать жутких тварей.
— Вы о ком? О лютоволке?
— Лютоволке? Гм! Не слыхал… Знаешь что, Велеслав, которого ты ищешь, тебе сам всё расскажет. Он давно здесь… ответы ищет…
— И нашёл?
— Сарн его знает. Ты ведь понимаешь, что не всё можно мечом решить.
— Раз я еду туда, значит без меча не обойтись.
Бочаров удивлённо вскинул брови.
— Вы так полагаете?.. Хотя… хотя, как говорится, по делу и мастер. Может, оно и так. Ладно, давайте отдыхать. Завтра к вечеру, думаю, уже доберёмся до Старой слободки. Там сами всё и увидите.
Бочаров встал и пошёл к своим людям.
— Странный человек, — проговорил Первосвет. — Чего приходил? Что хотел?
Бор не ответил. Он прилёг у костра и долго-долго глядел на пляшущие языки.
— Знаешь, Прутик, — вдруг обратился северянин к Семёну, — вот мы тут с тобой недавно повздорили… Надеюсь, ты не обиделся?
— Нет, — быстро ответил парень.
И вот этой своей быстротой с головой себя выдал.
— Не сердись, — продолжил северянин. — У каждого из нас свои правила жизни. Свои взгляды, устои… Я вижу, ты хороший добрый малый. Судьба не зря нас свела вместе.
— Вы так считаете?
— Угу…
Бор чуть помолчал. Он медленно поглаживал свою жёсткую бородку. Семён осторожно посмотрел на него и опять увидел рядом с ним всё те же черные тени.
— Не зря свела, — повторился северянин.
Он закрыл глаза и тут же тихо засопел.
Первосвет делал вид, что его ничего не касается. Он потихоньку цедил свою порцию вина. Прутик же оставил чашу и снова решил пройтись по лагерю, чтобы собраться мыслями.
Несколько минут он бесцельно бродил, потом добрался до моста и подошёл к его краю.
Внизу журчала Малиновка, где-то плескалась рыба. Свежий ветер теребил волосы, гладил юношеское лицо.
И тут что-то промелькнуло на противоположном берегу. Семён напряг зрение, вглядываясь в темноту. В сей момент из-за тучи выбралась луна. Она ярко осветила полуночный мир внизу. Прутик вновь присмотрелся к противоположному берегу.
Едва видимое движение слева от кустов и… на пригорок какой-то всадник.
— О, Тенсес! — само собой вырвалось изо рта. — Это же… это же Белый Витязь!..
Часть 2. Сталь, битая ржою
1
…В висок долбил малюсенький остроносый неугомонный дятел. Каждый его удар отдавался в ушах глухим звоном.
Прутик скривился и застонал. Проклятый зуб, надо же ему разболеться!
Семён сосредоточился на дороге, пытаясь хоть как-то утихомирить нарастающую боль. Он то закрывал глаза, то сжимал челюсти, то полоскал рот… На какие-то секунды, в крайнем случае — минуты, это притупляло приступ, но потом снова маленький злобный дятел бил точно в левый висок.
«Может, сало приложить? — вспомнил Прутик чьи-то наставления. И эта мысль показалась ему спасительной: — Точно! Это поможет!»
Семён вспомнил, что сало есть у Первосвета. Подъехал, попросил. Гигант удивлённо приподнял брови, но всё же полез в котомку, и вскоре протянул товарищу немаленький ломоть.