— А-а… славное местечко…
Друид хотел понравиться. Видно то, что его медведь напугал путника, и самому Велеславу было не по душе.
Первосвет покрутил в руках камешек, периодически поглядывая на сурового старого зверя. Тот послушно сидел в сторонке, делая вид, что ему всё равно, что происходит.
— Вы сказали, что это слеза единорога, — проговорил Первосвет. — Почему?
— Потому что это так и есть. Разве не слыхали, что в Зачарованной пуще можно повстречать единорога?
— Слыхал. Но это… сказки?
Друид, казалось, удивился такому замечанию.
«Да он верит! Действительно верит в бабкины бредни!» — Первосвет даже закусил губу, чтобы случаем не ляпнуть лишнего.
А потом вдруг вспомнил:
— Ой, я ведь… я ведь на дороге след видел…
— След? Чей? — Велеслав, кажется, взволновался.
— Ну… не знаю… может и единорога… («Вот ляпнул! Ну, дурень!»)
— Покажете?
— А вы что же их разыскиваете? — поинтересовался Первосвет, поднимаясь вверх по склону.
Он уже взял себя в руки. Совладал, так сказать. С временным проявлением страха. Теперь друид не казался подозрительным.
— Типа того, — пожал плечами Велеслав. Он старался не отставать от гиганта. — На Моховых Кручах сыздавна единорогов встречали.
— И не только, — нахмурился Первосвет. — Говорят, тут раньше полным-полно лютоволков было. В стародавние времена-то… до Катаклизма…
Друид ничего не ответил. Его медведь оставался внизу подле кустов. Складывалось такое ощущение, что тот задремал. Но у Первосвета не было желания проверять этот факт. Он лишь кинул косой взгляд на зверя и продолжил подъём.
«И удивительно, что я себе шею не сломал! — пробурчал гигант. — Идти под гору — так полчаса, а как катился вниз, то и секунды не прошло».
— Вот тут… на этом месте, — Первосвет подвёл друида к деревцу, под которым он нашёл диамант. — А след был вон там, на дороге… возле той кочки…
Велеслав присел, поковырял руками почву, и даже понюхал её.
— Вам известно, почему единороги плачут? — вдруг спросил друид.
Первосвет в ответ лишь пожал плечами.
— От счастья… от счастья… Тому, кто найдёт слезу единорога — очень повезёт.
— Да? В чём?
— Я не провидец… а всего лишь передаю вам слова поверья.
Друид поднялся и как-то странно поглядел на Первосвета.
— А вы ведь местный? — зачем-то поинтересовался Велеслав.
Прозвучало так, словно друид осуждал Первосвета. Мол, «жодинец», а ничего не знаешь!
— Местный. Это что-то меняет?
— Нет… просто удивительно…
Что именно «удивительно» друид не пояснил.
Первосвет вскинул брови, подошёл к своему коню, поправил сбрую и ловко вскочил на круп.
— Ну, всего вам доброго! — проговорил гигант, чуть пришпоривая лошадь.
— И вам! — несколько отстранёно отвечал Велеслав.
Скрывшись за поворотом, Первосвет осторожно оглянулся и облегчённо вздохнул. Поведение Велеслава его немного пугало. Хотя, чего ещё ожидать от друидов? Они людишки странные. И мысли у них странные…
Первосвет пытался вспомнить, что вообще знал про друидов. Выходило так, что кроме домыслов и слухов ничего конкретного.
Хотя, в этом следует винить всё общество. Все вокруг будто и не замечали этих людей. Не интересовались их жизнью, а те, соответственно, не выставляли её напоказ.
Когда-то Бернар говорил, что у друидов даже есть своя письменность. Правда, скорее всего перенятая у древних эльфов.
«Вот взять Стояну, — бормотал себе под нос Первосвет. — Кто? Что? Где? Какой вопрос не задай, а чёткого ответа не будет».
И тут Первосвет себя осадил: негоже так говорить о жене товарища.
Его охватил стыд, и он тут же переключился на Велеслава.
Странная всё же личность. Бродит по лесам со своим медведем. Как неприкаянная душа! Ищет чего-то? Ты видел, как он на диамант пялился? Аж облизывался!
Первосвет незаметно для себя пришпорил лошадь, переводя её в галоп. И при этом снова оглянулся: не крадётся ли кто за ним?
Лес вокруг потерял свою привлекательность. Порою мерещилась всякая всячина. А в голову заползали истории, слышанные в детстве. И про ведьм, и про нечисть, и про гадину всякую, коей в стародавние времена в этих краях было видимо-невидимо.
«И чего только люди не придумают», — успокаивал себя Первосвет.
Ему вновь вспомнился друид и тот странный блеск в глазах, после упоминания о единорогах.
Но вот дорога вышла из лесу недалече от бережка Малиновки. Здесь уже начинался Длинный луг. Над густой травой летала тьма тьмущая насекомых — бабочек, пчёл, жуков, мошкары. Тут же гоняли стрижи да ласточки. Через дорогу шныряли мыши.
Первосвет приосадил коня и поехал не спеша.
Становилось жарко. Даже душно. Очевидно, в преддверии дождя. И в доказательство сему, далеко в небе появилась тёмно-сливовая туча.
Прибрежные луга тянулись почти до Жодино. Дорога змеёй вертелась туда-сюда, проходя меж крутобоких холмов.
Первосвет вдруг вспомнил, как ехал по ней с отцом, когда отправлялся на службу на аллод к Клементу ди Дазирэ. Как ночевали в поле, говорили о всяком разном. Посмеивались, шутили… А в душе прятался страх. И Первосвет старательно его давил, пытаясь хорохориться, чуть бахвалиться… лишь бы отец не увидел, как ему страшно… Но тот всё видел. И по-своему пытался приуспокоить сына.
Потом была Старая слободка… портал… и…
Сердце вновь защемило. На глаза навернулись слёзы. А память вдруг выдала тот странный сон, который Первосвет рассказал Бору.
— Что-то неприятное? — поинтересовался северянин.
— Ну… ну… мне снился Ратный приказ. Что я там с кем-то бился…
— Победил?
— А? Наверное… по крайней мере, был среди тех восьми человек, которых позвали дальше. Помню, как нас привели к какому-то каменному дому и стали проводить мимо целой кучи дверей. Приказывали оставаться подле них. Мне достались последние… Я видел, что когда распахивались двери, то из них выбегали какие-то… непонятные существа… чудовища… Парни начинали с ними драться.
— А ты?
— Я ждал своей очереди. Готовился. Достал оружие и ждал. Когда распахнулись мои двери, навстречу выполз… ребёнок… маленький, смешной такой. Ты знаешь, я сразу было подумал, что это какой-то обман… что ребёнок не настоящий.
— И что ты сделал?
— Замахнулся и… и… и потом я взял его на руки… вошёл внутрь. Там была небольшая уютная комнатка. У белой печи хлопотала женщина… молодуха… её лица я не видел… но точно знал, что это моя жена… Я сел за стол и стал кормить ребёнка… Это был мальчик. Крепенький, пузатенький… Слушай, Бор, вот к чему такой сон? А?
— Не знаю, честно не знаю. Возможно, боги хотели тебе что-то рассказать, — северянин стал нервно поглаживать бороду. А на его бритых висках отчего-то проступила испарина.
— Что?
— Не знаю… Хотя… может, они говорят, что ты не рождён для военного ремесла… Ведь в твоём сне остальным бойцам предстали кто? Чудовища. А тебе? Ребёнок… и жена… и дом…
В небе громыхнуло. Первосвет дёрнулся и задрал голову. Тёмно-сливовая туча закрыла больше половины неба и вот-вот должен был начаться дождь. Пришлось свернуть с дороги и поехать к опушке леса: там всё же лучше, чем мокнуть в открытом поле.
«Сон… странный сон… И почему он снится сейчас? И здесь, в Темноводье? — Первосвет чуть пришпорил коня, а в это время на макушку свалились первые холодные капли. — Неужели Сарн говорит мне, что я должен вернуться домой насовсем? Что должен оставить Ратный приказ?»
Когда же Первосвет достиг первых деревьев Зачарованной пущи, дождь припустился с такой силой, будто хотел смыть всё что есть на земле. Гигант постарался быстро соорудить шалаш, но всё равно промок.
Не прошло и получаса, как туча ушла восвояси. Первосвет решил сегодня уже не продолжать свой путь, а остаться на ночлег. Тем более нужно было просушиться.
После дождя все запахи разом поменялись. Потянуло сыростью, влажной землёй. И одновременно воздух казался чище.