И тут — на тебе — случился конфуз. Красавца майора подстрелили конкуренты. В самом прямом и обидном смысле. И место выбрали… Хоть волком вой. Теперь ее бравый майор не ходок. Во всех смыслах. Хоть и временно. Разве что надеяться осталось. На богатырское здоровье и чудеса современной фармакологии.
— Пациент скорее жив, — обрадовал ее прибывший по вызову доктор, — через пару деньков молодым козликом запрыгает. При надлежащем (тон и взгляд доктора вскрывали все стороны этой возмутительной многозначительности) уходе, мадам. Так что расстарайтесь…
Пара дней! Да она в лепешку расшибется! Все равно в ее стратегической концепции эти дни отводились исключительно обольщению. Главное, не переусердствовать. И не дать этому молодому гнедому жеребчику испортить далеко идущие планы!
С неожиданными приращениями в окружающем животном мире Люсьен справилась моментально: майор был накормлен и обласкан, лейтенант отправлен по запутанному, никуда не ведущему следу. Оставалось приступить к реализации проекта. Чем Люсьен и занялась, отдавшись-таки в умелые руки заждавшегося — пришлось хозяйке побегать — визажиста.
Оставалось привести себя в порядок и повторить азы обольщения.
— Отоспись пока, друг сердешный, — промурлыкала усаживающаяся в кресло перед зеркалом кошечка, — а к вечеру будь наготове…
— Свидание? — понимающе улыбнулся мастер.
Зеленоватые кошачьи глаза хитро сощурились.
— Сейчас придумаем что-нибудь особенное, — принял подачу искушенный в дамских каверзах визажист. — На чем бы остановиться? Женщина-вамп, инопланетянка…
— Золушка, — заказчица определилась со стилем без посторонней помощи. — Инопланетянку ты сделаешь из меня завтра к вечеру.
— О, приключение грозит многосерийностью…
— Грозит, скажешь тоже. Да я на один акт никогда и не разменивалась, — повела плечиком Люсьен и мечтательно улыбнулась.
Вечер обещал так много…
Практически автопортрет. Ярослав
— Вот так всегда: кому все, а кому и фига с маслом, — философствовал Ярослав, перебираясь через живописный плетень. — Твою ж кочерыжку!
Изгородь оказалась с подвохом: под изящно скрученной лозой таились изгибы колючей проволоки. Новенькие джинсы Пукеля возмущенно трещали, оставляя на железных шипах фрагменты драгоценного фирмового денима.
— Ну и местечко: с виду настоящий рай, а стоит копнуть поглубже… — всхлипывал потерпевший, исследуя область материального и физического ущерба. — Может, майор специально заболел, чтобы не впутываться в здешние заморочки. Да что я говорю!
Ярослав ругнулся и направился к виднеющейся за яблоневыми кронами избушке — месту своей недельной дислокации.
Нет, конечно, последнее заявление продиктовано исключительно болью и досадой. Еще бы — новенькие джинсы превратились в «секонд-хенд», загар из солярия (а что? он добросовестно готовился к высадке в курортную зону!) — в отвратительные царапины, а романтическое приключение с хорошенькой дочерью местного богатея — в бдения на задрипанном хуторе в компании с бабой Клавой. А так…
А так Ярослав Пукель уважал Робкого Константина Алексеевича всеми фибрами, как принято говорить. И имел на то веские доводы. Наслышано было отделение, куда перевели майора, об его служебных подвигах. И успело глубоко эти слухи прорефлексировать. Ярослав гордился партнером. Еще бы — боевой офицер, бывший спецназовец. Два года в боевых действиях, три ордена, внеочередное звание, потом понижение. Как и полагается нормальному менту. За одного битого двух небитых дают — давно не требующий доказательств постулат.
Сам Ярик пока пороху не нюхал. После универа направили нянчиться с малолетками. В соответствии с недюжинными, как успели обрадовать, способностями. Три года горшки выносил и бился рыбой об лед. Чтобы доказать, что место его в серьезной службе. Доказать не смог, но подсуетился во время реорганизации управления. Подкатился к полковнику: так, мол, и так, мечтаю ловить настоящих преступников. Жизни и здоровья не пожалею, только возьмите!
И хотя пылкий юношеский монолог сильно напоминал сатирические выпады одной известной юмористки, полковник Коварный к просьбе Пукеля отнесся серьезно. То ли поверил, то ли оценил, то ли деваться было некуда. Сам лейтенант предпочитал склоняться ко второму варианту, но допускал и первый, стараясь забыть о существовании последнего.