— Тебе больно, — сказала она.
Он пожал плечами.
— Немного. Скоро увидимся, chérie.
Хэзер заметила, как сжалась его челюсть, когда он разворачивался. Она взглянула на Вона, но тот уже сосредоточился на Данте, хмуря брови. Данте скользнул мимо занавеса и исчез.
— Симона сказала, что его мигрени усилились, — заметила Хэзер.
— Это только половина беды, — ответил Вон приглушенным голосом. — У него еще начались приступы.
— Приступы? — Хэзер внезапно стало холодно.
— Помалкивай пока об этом, куколка, — сказал Вон.
— Он не должен выступать.
— Так скажи это ему, — Вон фыркнул.
— Скажу. — Хэзер повернулась и пошла к занавесу. Пальцы сомкнулись на ее руке, она дернулась и посмотрела в серьезное лицо Вона.
— Пусть выступает, — сказал он. — Сейчас не время. Понимаешь? Не сейчас.
Хэзер остановилась, затем кивнула.
— Хорошо. Не сейчас.
Вон отпустил ее руку. Она выдержала его взгляд.
— Но ему нужна помощь. Он не сможет вылечиться, пока отказывается признать, что болен. И я не думаю, что он сможет вылечиться в одиночку.
Вон кивнул.
— Это так, черт побери. Так что произошло между вами? Он никогда не рассказывал.
Хэзер помедлила, смесь сожаления и неуверенности уколола ее сердце. Она вдохнула и сказала:
— Я видела, как он уничтожает женщину.
Понимание промелькнуло в глазах Вона.
— Он сохранил мне жизнь, и я всегда буду любить его за это, но… что тебе известно о Плохом Семени?
— Немного, — ответил Вон. — Я только лет сорок как создание ночи, а рожденные вампирами — гребаная редкость. Я знаю, что они должны быть могущественны, быстры, как скорость света, и переполнены магией. Черт, просто посмотри на Данте.
— Кланы бродяг знают о вампирах?
— О да, — сказал Вон. — Но кланы видят Истинную кровь как часть ночи; знаешь, как голос природы, воплощение тьмы. — Он потряс головой. — Но так как Данте еще и Падший, то он нечто иное.
Вон запнулся на мгновение, словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого снова покачал головой.
Хэзер знала, что кланы бродяг в основном были язычниками, сохраняющими древние обряды поклонения природе, но не представляла, как создания ночи — вампиры — могут вписываться в их веру.
Мы часть природы.
— Пойдем, дадим тебе и твоей милой сестренке возможность насладиться шоу.
— Жду с нетерпением. — Она посмотрела через плечо и застыла, когда увидела, с кем разговаривает Энни.
Темно-фиолетовые волосы были уложены гелем для максимального эффекта «я только что встал с постели», худой, в черных джинсах, байкерских сапогах и винтажной футболке с надписью «ТВ на РАДИО», на вид ему было не больше шестнадцати. Сильвер улыбался клыкастой улыбкой и болтал с Энни.
Энни перенесла вес на одну ногу и водила другой стройной ножкой в сапоге взад и вперед, теребя края короткой кринолиновой юбки. Слепое очарование во взгляде, голубые глаза сияют желанием.
— Что он здесь делает? — спросила Хэзер.
Будучи в Новом Орлеане, она никогда не могла найти общего языка с загадочным вампиром, ощетинивалась на его понимающие улыбки.
— Сильвер находится под опекой Данте, — сказал Вон, пожав плечами. — Что-то типа студента по обмену среди созданий ночи. В любом случае, Данте отвечает за него и не мог оставить в Новом Орлеане.
— Ааа, понятно, — пробормотала Хэзер. — Что ж, я не хочу, чтобы он водился с Энни.
Озадаченная улыбка коснулась уголка рта Вона.
— Прикольно. Она выглядит достаточно взрослой, чтобы самой принимать решения, куколка.
Проигнорировав комментарий Вона, Хэзер присоединилась к Энни и Сильверу, вклиниваясь между ними.
— Это моя сестра, — обратилась Хэзер к Сильверу, удерживая его блестящий серебристый взгляд. Его насмешливый серебристый взгляд. — Руки прочь. Понял?
— Отвали, — сказала Энни, ее голос был низким и напряженным. — Мне, мать твою, двадцать шесть лет, и я более чем способна сама распоряжаться своей жизнью.
— Правда? С каких пор?
Сильвер открыл рот, чтобы что-то сказать, потом посмотрел в сторону Вона и закрыл его. Пожав плечами, он ушел.
Хэзер схватила Энни за руку. Та вырвалась.
— Прекрати обращаться со мной как с ребенком! — завопила она. Огонь горел в ее глазах. — У меня биполярное расстройство, а не отсталость.
— Я не обращаюсь с тобой как с ребенком, — сказала Хэзер, пытаясь сохранить спокойствие. — Но я буду признательна, если ты прекратишь такое вытворять. Сильвер — создание ночи. Я просто присматриваю за тобой.