Алекс сделал последнюю затяжку и кинул сигарету в водосточный желоб. Похоже, возможность поговорить с Данте уменьшалась с каждым проходящим мгновением. Он планировал представиться неопытным музыкантом с ремейком песни «Inferno» на своем iPod и попросить Данте — Ох, можешь, пожалуйста? Это будет так много для меня значить! — послушать. Единственной возможной преградой была Хэзер, но он мог действовать так, чтобы не попасться ей на глаза.
Время импровизации. Он последует за группой туда, где они остановились, выждет некоторое время, притаится до сумерек. А потом постучит в дверь Данте.
Лучше рассказать Отцу о задержке.
Алекс прислонился к зданию, камни за спиной были твердыми. Он вытащил телефон из кармана толстовки, коснувшись при этом пальцами тонких форм iPod. На мгновение он подумал, что нажал не ту кнопку, когда Афина ответила на звонок с первого гудка.
— Идущая по канату хочет поговорить с тобой, — сказала она.
Алекс выпрямился, пульс ускорился в два раза.
— Кто? Афина, что происходит…
— С твоей сестрой все хорошо, — незнакомый женский голос коснулся его уха. — Но дуло моего пистолета у виска твоего отца. — По низкому и ровному голосу Алекс без сомнений понял кто она — ассасин ТО. — Я могу нажать на курок и уйти или могу убрать пистолет на время. Зависит от того, как ты ответишь на следующий вопрос.
***
— Боб? Дорогой?
Уэллс перевел взгляд от искусной текстуры потолка, похожей на сахарную глазурь на верхушке кекса, и посмотрел на свою жену. Все маленькие светящиеся лампочки, которые показывали состояние жизненно важных органов Глории, моргали под равномерный и обнадеживающий писк.
— Как Афина смогла застать тебя врасплох? — спросила Глория, голос ее был тонким, как бумага, и как ее хрупкая кожа.
Уэллс смог грустно рассмеяться.
— У меня был план на случай нападения ТО или coup d’etat Александра, но я никогда не предвидел предательства от нашей дочери.
Кожа скрипнула, когда Уэллс еще раз повернул запястье, надеясь даже на малейший шанс ослабить хватку. И, как бы ни пытался, он не нашел лазейки. Сколько прошло с тех пор, как Афина и другая женщина — убийца, ассасин, но та, что не нажала на курок… пока — покинули комнату? Возможно, час.
— Боб?
— Слушаю, дорогая.
— Возможно, Александр проинструктировал Афину. Это его coup d’etat.
Уэллс нахмурился. В этом нет смысла.
— Нет, — сказал он. — Александр бы подождал, пока узнает, как использовать С. Он бы хотел смотреть в мои глаза, поворачивая нож. Нет. Афина действовала сама по себе.
— Александр Великий предательски убил своего отца.
Знакомый аргумент. Даже теперь, когда Глория умирала на одной кровати, а он был связан на другой, они все еще не соглашались с точками зрения друг друга по истории. Уэллс вздохнул.
— Он ничего не сделал ради смерти царя Филиппа. Это было бы просто глупостью для Александра, нашего Александра, убить меня прежде, чем я передам знания. Я…
— Безумец, — откровенно закончила Глория. — Разве я не предупреждала тебя, не говорила умертвить близнецов, когда Афина начала ползать? Ее сумасшествие — это сумасшествие Александра. Я предупреждала тебя, дорогой, я предупреждала.
— Предупреждала. Но я все-таки думаю, что Александр ничего не сделает.
Писк и мигание. Скрип ремней. Его жена была раздражительно тихой.
— Шприц все еще у тебя под подушкой? — спросил Уэллс. Ни Афина, ни ассасин не ожидали нападения от Глории.
— Да.
— Возьми его. Держи в руке. — Уэллс наблюдал, как его жена слабой рукой полезла под подушку. — Осторожно.
Она вытащила руку, зажав шприц в ладони. Послала мужу вялую улыбку.
Уэллс улыбнулся в ответ.
— Хорошо. Будь сильной.
Глория сняла колпачок с иглы и приставила шприц к тыльной части своей руки. Шприц выскользнул из хватки, ее пальцы стали неистово ощупывали одеяло, чтобы его найти.
Уэллс наблюдал, беззвучно и бездвижно. Холод исходил из его сердца, леденил душу.
— Нет, — прошептал он наконец, — не для тебя.
— Твое сердце никогда не позволит тебе это сделать, — сказала Глория мягко.
— Александр привезет С. Мальчик может исцелять! Он может воссоздать тебя…