— Так кто играет в игры? Не имеет значения, что я отвечу, ты все равно ей скажешь.
— Это правда, голубушка. Приятного завтрака.
Лилит продолжила идти, высоко подняв голову. Она была на пол пути, когда вспомнила, что не положила кровавую бумажку обратно в сумочку. Кровь заледенела. Она не могла вернуться — чувствовала позади присутствие Габриэля, знала, что он пристально вглядывается в ее движения, в язык тела. Оставалось только надеяться, что служанка поднимет бумажку и выбросит.
Помимо потерянного кусочка бумаги была еще проблема. Почему Звезда не проинформировал ее о предстоящем завтраке с допросом Люсьена?
Может, он хотел устроить ей сюрприз и поймать беззащитной. В конце концов, Лилит все еще должна быть в их кровати. А сейчас он, скорее всего, удивлен, куда она ушла в предрассветные часы.
Возможно, она просто скажет ему, что уходила повидать их дочь, но эта мысль оставляла горький привкус во рту. Что если Геката расскажет ему все по-другому?
Лилит поспешила выйти из гнезда и воспарила в ночное небо.
Глава 29
Таинство
Сиэтл, Вашингтон
23–24 марта
Она почувствовала привкус амаретто и сильнее раскрыла губы.
Пальцы скользнули по ее щеке, проложили путь по шее, опустились ниже, обводя изгибы грудей. Внезапно жар вспыхнул внизу живота, между ног зародилось пламя. А запах горящих листьев и морозной свежести, как ладан, заполнил ноздри, вырывая из сна.
Хэзер проснулась и посмотрела в сияющие глаза Данте. Лежа на локте, он смотрел на нее, пальцами все еще лаская грудь через пижаму, затем опустил бледное лицо и еще раз поцеловал.
Перевернувшись на бок, она вернула поцелуй, упиваясь сладким вкусом его губ. Интенсивность голода и жажды удивила ее. Они горели внутри, раскаленные добела. Она провела рукой по его спине, ощущения от прикосновения к гладкой как шелк коже, под которой находились твердые мышцы, вызвали горячую дрожь вдоль позвоночника.
Когда поцелуй углубился, рука Данте соскользнула с груди вниз, прошлась по изгибам талии, бедрам и рывком пододвинула ее ближе. Его жар проникал в нее, объединялся с огнем, что горел внутри. Он поднял верх ее пижамы и обхватил груди, провел дорожку горячих поцелуев вниз по шее к соску. Тихий стон вырвался из нее, когда он лизнул затвердевший сосок, затем втянул его во влажный жар рта. Трепетание внутри ее живота усилилось. Она услышала звук своего учащенного дыхания, когда протиснула руку между ними и расстегнула его ремень, расстегнула брюки, сожалея, что не сняла их, когда только уложила его в кровать.
Данте отодвинул ее пальцы в сторону и сам закончил расстегивать брюки. С низким, нетерпеливым рыком он поцеловал ее грудь, затем поднял голову. Размытое движение, быстрый горячий ветерок, и она услышала звон ремня, когда брюки упали на пол. Еще одно движение — белые руки, уверенные и быстрые — и пижама и трусики присоединились к кожаным брюкам.
Хэзер снова прижалась к нему. Они все еще лежали каждый на своем боку, лицом к лицу, кожа к коже. Она продела палец сквозь кольцо на его ошейнике. Требовательно потянула. Мой, думала она. Рот Данте накрыл ее рот, и она почувствовала внезапный укол, когда он прокусил нижнюю губу, боль исчезла почти мгновенно. Он сосал кровь из ранки, поцелуй был голодным и грубым. Его рука проникла между ее ног, поглаживая, погружаясь и находя пальцами все чувствительные точки.
Она мягко застонала в его губы, двигаясь навстречу настойчивому ритму горячей плоти, голодных губ и исследующих рук, подхватила музыку затрудненного ускоренного дыхания и колотящегося сердца.
Скользнув рукой между ними, Хэзер сжала его, поглаживая твердую горячую длину, кожа под ее пальцами была мягкой, как бархат. Данте втянул воздух, задрожал; жар, трепещущий у нее в животе, превратился в стирающую мысли огненную бурю.
Поднявшись с подушек, она улеглась на Данте, который, низко и гортанно застонав, вошел в нее, двигаясь в унисон. Он поцеловал ее, глубоко и дико, жадно.
Хэзер сдалась голоду, темная и примитивная капитуляция. Хватала плечи Данте, спину, твердую задницу, впиваясь пальцами со всей силой, когда ударялась о него. Она подстраивалась под твердые и быстрые движения, его лихорадочный жар разжигал внутри нее костер, пот блестел на их телах.
У Хэзер перехватило дыхание, когда клыки проткнули кожу на шее. Но боль от укуса быстро исчезла под его губами. Данте начал пить кровь. Не говоря ни слова, он схватил ее руку и переплел пальцы, их ладони соединились — баланс, обещание.
Удовольствие пульсировало сквозь Хэзер, а голубые искры освещали темноту в глазах. Данте двигался глубже и быстрее, жестче, и внезапно она кончила, потеряв голос от силы оргазма. Дыхание Данте ускорилось, когда его губы вернулись к ее губам. Она распробовала вкус собственной крови, вкус меди и амаретто. Электрическое покалывание прошло вдоль позвоночника, отдаваясь в животе.