Звезда выгнул белую бровь.
— Люсьена?
— Самаэля, — уточнила она.
Прежде чем она смогла сказать что-нибудь еще или вдохнуть, слабая песнь прошлась по ее разуму, темная, красивая и западающая в память. Песнь стихла, как едва слышимый шепот, как последние остатки сна, потом исчезла. Пульс Лилит подскочил.
Anhrefncathl.
Один взгляд на большие голубые глаза Утренней Звезды рассказал ей, что он тоже это услышал, но морщинка между бровями выдала сомнение.
— Ты слышала это?
— Слышала что?
— Песнь хаоса. Слабую, но… — он искал ее глаза. — Я и не представлял.
— Я ничего не слышала, — сказала Лилит, контролируя голос. — Ты уверен?
Он пересек комнату, подошел к окну и выглянул наружу, чтобы посмотреть, не услышал ли песнь еще кто-то и не взлетал ли с радостью в предрассветное небо. Сереющее небо было пустым. Лилит задышала немного легче. Возможно, никто больше не слышал, потому что многие все еще спали.
— Да, я уверен. Я бы поспорил на свои крылья, что наш так называемый Люсьен точно знает, где находится Создатель.
Лилит повернулась лицом к Звезде.
— Почему ты так думаешь?
— Он жил в мире смертных, любовь моя. Песнь creawdwr задевала бы его сущность, словно пальцы струны арфы. Притягивала бы. А Самаэль, или Люсьен, или тот, кем он хочет себя называть, ответил бы.
— Если ты слышал creawdwr, то нам нужно предъявить на него или нее права прежде, чем это сделает Габриэль, — сказала Литит. — А если Люсьен, как ты думаешь, скрывает Создателя, тебе потребуется моя помощь, чтобы узнать где.
Она долгое время внимательно вглядывалась в его серебряные ресницы, привлекательное задумчивое лицо.
— Ты выдала его имя. С чего бы ему иметь с тобой дело?
— Он мне должен, — ответила Лилит, схватившись за черепичный подоконник позади. — И даже согласен с этим. Если я организую побег, он будет мне достаточно доверять…
— Чтобы привести тебя к creawdwr, — задумчиво произнес Звезда. — Возможно…
<Мы смогли бы вернуть себе трон>, — послал он мысленно, глаза светились.
<Мы смогли бы вернуть себе нашу дочь>.
— Конечно, — пробормотал Звезда. — Но сначала трон.
— Как пожелаешь, любимый, — сказала Лилит, удивляясь, как смогла заставить голос звучать так нежно, в то время как сердце оставалось холодным.
Звон цепей оторвал взгляд Лилит от бокала вина и его гранатового содержимого. Люсьен вошел в комнату в сопровождении машущего крылышками chalkydri, руки его были закованы, крылья — связаны.
Бывший cydymaith Лилит стоял гордо, его черные волосы доходили до талии, плечи расправлены, голова высоко поднята, на губах холодная улыбка, словно он только что летал на рассвете в надежде освежиться.
Но его бледное лицо и бескровные губы разоблачали ложь. Жизненные силы Люсьена отступали с силами Геенны, судьба его теперь была кровью связана с царством.
Боль сожаления прорезала спокойствие Лилит. Она глотнула вина, почувствовала привкус лайма под гранатом и виноградом. «Ради Гекаты, — сказала она себе. — Ради Геенны».
— Добро пожаловать, брат, — поприветствовал Утренняя Звезда. Он сидел на бархатном с золотой парчой диване рядом с Лилит. — Кажется, ты нашел то, что тебе подходит.
— Нашел, — ответил Люсьен. — Хотя в этом не было необходимости.
— Или нужды? — спросил Звезда с улыбкой.
Одежда, которую предоставил Люсьену Звезда вместо его разодранных штанов, подходила ему так, что дух захватывало — по мнению Лилит. Черный килт с серебряным поясом спускался с его бедер до колен, а окаймленные серебром сандалии защищали ноги.
Прошлое проскользнуло мимо ее защиты и влетело в сознание : Он ловит ее в воздухе и прижимает к себе — плечо к плечу — горячая кожа и взмахи крыльев отсчитывают темп. Он срывает с ее тела платье.
Лилит отвела взгляд и оттолкнула воспоминания. Все, что было между ними, умерло вместе с Яхве.
— Оставь нас, — сказал Звезда, делая взмах рукой в сторону chalkydri.
С гудящим шумом крыльев, chalkydri подчинился.
— Пожалуйста, брат, присаживайся. Ешь. — Утренняя Звезда показал на низкий стол, окруженный диванами, уставленный фруктами — апельсинами, лимонами, гранатами, — хлебом и охлажденным кувшином вина.
Люсьен сел с грацией, несмотря на кандалы и связанные крылья, но не расслабился. Он выровнял спину, его мышцы были напряжены и готовы. Лилит заметила, что он держит в руках цепь кандалов.
Словно планируя задушить кого-то на пути к свободе.
Он мой сын.
Возможно, так бы он и поступил, появись хоть малейший шанс. Ее изумление от этой мысли исчезло. Сделав глубокий вдох, пропитанный запахом жасмина-и-мирры, она сосредоточилась и выкинула из головы изображение горящего Трона Хаоса.
— Этот маленький междусобойчик — твоя идея? — спросил Люсьен. — Или ты просто исполняешь приказ Габриэля, как хорошая маленькая собачка?
— Габриэль действительно знает, — ответил Звезда, игнорируя колкость, голос его был гладким, как нагретый на солнце шелк. — Но только то, что я хотел, чтобы он знал.
— Жопогрелка, как ты назвал его, занят тем, что планирует самый быстрый путь порабощения смертного мира, — сказала Лилит.
— Вскоре Геенна перестанет существовать, — пробормотал Люсьен. — И я вместе с ней. — Он наклонился вперед, звякнув цепями, и взял апельсин и ломоть хлеба.
— Этого может не произойти, — сказал Звезда. Бледный персиковый свет мерцал на его светлых, как звезды, косах. — Если есть creawdwr, который вылечит царство и тебя.
— Сreawdwr не существует, — ответил Люсьен.
— Правда? — спросил Звезда. — Я послал Локи в мир смертных найти его.
Лилит сохраняла свое лицо и разум тихими, поскольку не упоминала ничего о том, что Локи превратился в камень и теперь играет роль защитника гробниц в Новом Орлеане.
Люсьен ничего не говоря чистил апельсин.
Звезда вздохнул.
— Может, ты видел его?
— Да, видел, — сказал Люсьен. — Он разозлил меня, так что я приковал его к земле. — Он съел дольку апельсина, лицо казалось задумчивым. — Думаю, он таким останется до тех пор, пока я не вернусь, чтобы освободить его.
Звезда выгнул белую бровь.
— Это могло бы объяснить его молчаливость. Как я и говорил, я послал его, потому что думаю, что creawdwr прячется в мире смертных.
— Почему? — спросил Люсьен.
— Несколько раз во время сна, — произнес Звезда тихо, — я улавливал затухающие нотки anhrefncathl. Дикой и красивой песни.
— Возможно, это было только в твоих снах, — сказал Люсьен. — Если бы creawdwr гулял по миру смертных, я бы знал.
— Да, ты бы знал, — кивнул Утренняя Звезда. — И ты бы приблизился к нему — чтобы защитить или убить — я не знаю, но у меня ощущение, что именно так тебя нашел Локи, и именно поэтому ты связал его.
— Если ты так говоришь. — Люсьен закончил есть апельсин, затем откусил хлеб.
— Самаэль…
— Он предпочитает «Люсьен», — пробормотала Лилит, отпивая вино.
— Тогда, Люсьен, как советует моя любимая cydymaith.
Падший посмотрел на них, веселье мелькнуло в его глазах.
— Поздравляю, — улыбнулся он. — Становление этого благословенного союза совпало с восхождением Габриэля на трон?
Жар зарумянил щеки Лилит.
— Мои браки перестали быть твоим делом, когда ты убежал из Геенны, кровь нашего creawdwr все еще влажная на твоих руках.
Веселье Люсьена исчезло, в глазах появился золотой свет.
— Мы все делаем то, что должны. Каждый из нас. И когда мы заканчиваем делать все необходимое, то начинаем заново. — Он удерживал ее взгляд, обжигая, несмотря на все щиты и баррикады, словно тех не существовало.
<Мы должны прощать друг друга>.
Холодная злость прошлась по Лилит. Как такое возможно, что он творит с ней после всех прошедших веков? Заставляет чувствовать, будто никогда не предавал ее, никогда не улетал? Словно она оклеветала его?