227. Жена синеглазого Татьяна Николаевна <…> деликатно и незаметно подкармливала в трудные минуты нас, друзей ее мужа, безалаберных холостяков. — Ср. в воспоминаниях К. о М. Булгакове: «Нас он подкармливал, но не унижая, а придавая этому характер милой шалости. Он нас затаскивал к себе и говорил: „Ну, конечно, вы уже давно обедали, индейку, наверное, кушали, но, может быть, вы все-таки что-нибудь съедите?“ У Булгаковых всегда были щи хорошие, которые его милая жена нам наливала по полной тарелке, и мы с Олешей с удовольствием ели эти щи, и тут же, конечно, начинался пир остроумия» (Катаев В. П. // О Булгакове. С. 124). Ср. с репликой Булгакова, приводимой В. Я. Лакшиным: «„У нас лучший трактир в Москве“, — восклицал, развеселившись, Булгаков» (Там же. С. 21). Более или менее сносно жить Булгаков начал лишь в 1922 г., когда он стал печататься в газете «Накануне». Положение писателя в 1921 — первой половине 1922 гг. было весьма плачевным — см. описание его быта в письме к В. М. Булгаковой-Воскресенской от 17.11.1921: «Бедной Таське приходиться изощряться изо всех сил, чтоб молотить рожь на обухе и готовить из всякой ерунды обеды» (Письма. С. 60), а также записи в дневнике Булгакова от 25.1.1922 г.: «Я до сих пор еще без места. Питаемся с женой плохо» (Дневник. С. 21), от 26.1.1922 г.: «Питаемся с женой впроголодь» (Там же) и от 9.2.1922 г.: «Идет самый черный период моей жизни. Мы с женой голодаем» (Там же).
228. Об этих трудных минутах написал привезенный мною в Москву птицелов: «…и пылкие буквы МСПО расцветают сами собой <…> и луна плывет в замерзающем стекле…» — Неточно цитируется ст-ние Э. Багрицкого «Ночь» (1926). МСПО — Московский союз потребительских обществ.
229. …вместе с приехавшей на зимние каникулы из Киева к своему старшему брату молоденькой курсисткой, которая, как и ее брат, тоже была синеглазой, синеглазкой. — По мнению дочери Е. А. Булгаковой (в замужестве — Светлаевой) В. М. Светлаевой, Леля (так называли Елену Афанасьевну домашние) впервые появилась в Москве в 1924 г., после окончания Киевского университета (См.: Светлаева. С. 221, 223). Тем не менее, есть все основания полагать, что в декабре 1922 г. или в январе 1923 г. Леля приезжала на несколько дней в Москву к брату — именно 1923 г. датированы ст-ния К., посвященные Леле, и его автобиографический рассказ «Медь, которая торжествовала» (в котором идет речь о любви К. к Леле и неудачной катаевской попытке жениться на сестре приятеля). Рассказ датирован самим К. — «Зима 1923. Москва». Он был впервые напечатан в 48 номере «Литературного приложения» к 310 (апрельскому) номеру газеты «Накануне» за 1923 г. Позднее, в 1925 г., рассказ вошел в сборник «Бездельник Эдуард». Он послужил основой для изложения истории любви К. и синеглазки в «АМВ». В комментарии мы будем приводить отчетливые цитатные переклички между «АМВ», рассказом «Медь, которая торжествовала» (далее — «Медь…») и любовной лирикой К. 1923 г.
230. У синеглазого был настоящий большой письменный стол, как полагается у всякого порядочного русского писателя, заваленный рукописями, газетами, газетными вырезками и книгами, из которых торчали бумажные закладки. — В своих мемуарах о М. Булгакове Л. Е. Белозерская упоминает «письменный стол (бессменный „боевой товарищ“ в течение восьми с половиной лет)» (Белозерская Л. Е. // О Булгакове. С. 220). Ср. также в рассказе «Медь…»: «Этого достаточно, чтобы я приходил к нему вечером и садился на диван против зеленого абажура лампы, висящей над писательским письменным столом <…> Он подымает ножницы, которыми вырезывал из газеты одобрительную о себе рецензию» (БЭ. С. 48). Ср., однако у А. Явича: «…письменный стол, совершенно пустынный, — ни карандаша, ни листка бумаги, ни книжки, словом, никаких признаков писательского труда. Похоже, все складывалось в ящики стола, как только прекращалась работа» (Явич А. // О Булгакове. С. 158). Автор «Белой гвардии» собирал печатные отзывы о своих произведениях и вклеивал их в специальные альбомы. Ср. у Л. Е. Белозерской о том, что на книжных полках у Булгакова хранились «журналы, газетные вырезки, альбомы с многочисленными ругательными отзывами» (Белозерская Л. Е. // О Булгакове. С.221). М. М. Яншин также вспоминал, что «на стенах его кабинета <в доме на Пречистенке. — Коммент.> и столовой висело очень много газетных вырезок, это были наиболее ругательные рецензии и в адрес Булгакова, и в адрес Художественного театра» (Яншин М. // Там же. С. 271). Ср. также в записях Ю. Л. Слезкина: «По стенам висели старые афиши, вырезки из газет, чудаческие надписи» (Цит. по: Чудакова 1988. С. 149). Упоминаний о заглавии газеты «Накануне» с переставленными слогами в мемуарах о Булгакове мы не встречали.
231. Синеглазый немножко играл роль известного русского писателя, даже может быть классика, и дома ходил в полосатой байковой пижаме, стянутой сзади резинкой, что не скрывало его стройной (фигуры, и, конечно, в растоптанных шлепанцах. — М. О. Чудакова дополняет этот фрагмент «АМВ» свидетельством Т. Н. Булгаковой: «Дома у него была пижама — Костя <двоюродный брат Булгакова. — Коммент.> подарил ему заграничную — ему родители часто пересылали посылки из Японии <…> Пижама была коричневая, в среднюю клетку, кажется, синюю с красным — как бывают шотландские юбки. И он всегда ходил дома в этой пижаме, и потом один знакомый — Леонид Саянский — даже изобразил его на карикатуре в этой пижаме…» (Чудакова 1988. С. 187–188).
232. …синеглазого и меня отправляли на промысел. <…> мы должны были идти играть в рулетку. — М. О. Чудакова приводит этот фрагмент «АМВ», а также дополняющие его воспоминания Т. Н. Булгаковой: муж будит «в час ночи:
— Идем в казино — у меня чувство, что я должен сейчас выиграть!
— Да куда идти, я хочу спать!
— Нет, пойдем, пойдем!
Все проигрывали, разумеется. Наутро я все собирала, что было в доме, — несла на Смоленский рынок» (Чудакова 1988. С. 219).