Спустя некоторое время и другой человеческий организм потребовал облегчения. Солдат Нетета пробудился от спазм в животе и, сонно охая, побежал трусцой к тому же сортиру. Молниеносным движением десантник сбросил портки и устроился над очком, заслонив седалищем свет в яме. Вынырнув из дерьма, Неразов оказался в кромешной тьме. Быстро определив причину затмения, лейтенант попросил солдата передвинуться, но так как на голове был противогаз, вместо человеческой речи послышалось нечленораздельное мычание. Лейтенант решил дотронуться рукой до обнажённой задницы десантника, ибо другого способа передать свою просьбу он не нашёл.
Можно лишь представить себе внутреннее состояние полусонного человека, одиноко сидящего в сортире в ночное время. Кругом ни души, звенит ночная тишина, и вдруг — толчок в задницу. Нетета непроизвольно заглянул в яму и ужаснулся: на него уставилось невиданное чудовище с хоботом. От страха солдат издал дикий вопль и из него тут же с большой силой извергнулись остатки испражнений. Они, словно очередью из автомата, полоснули по голове чудовища. Нетета, не надевая штанов, бросился вон из туалета. Он бежал по ночному городку и орал благим матом, отчего навёл большой переполох. Сонные солдаты, ничего не соображая, хватали одежду и выскакивали наружу.
Неразов после упорных поисков всё же отыскал свой пистолет и предъявил его на всякий случай Майору. С тех пор к нему приклеилась кличка Обкаканный. Над ним подтрунивали все, кому не лень, и открыто издевались. От безысходности молодой лейтенант подал рапорт, в котором просил отправить его в Афганистан. Его просьба была удовлетворена, и когда, казалось бы, всё осталось позади, на его голову свалился Костя Даничкин.
Капитан Оборин до подробностей знал историю, приключившуюся с замполитом, но вида не подавал. Более того, пресекал любую трепотню по этому случаю и всячески старался поддерживать авторитет замполита. Делал это исключительно в целях поддержания дисциплины в роте. И в этот раз он мог бы отговорить Неразова от выхода на засаду, но, поразмыслив, определил его в группу Жигарёва. Больших стычек с моджахедами не было давно, и капитан рассчитывал на мирную прогулку в горы.
Получив распоряжение от ротного, Сергей посмотрел ему прямо в глаза, спросил:
— Очень надо?
— Надо, Меченый, и замполиту когда-то набираться боевого опыта. Сам посуди: старлей скоро заменится, улетит в Союз, а что он может рассказать первогодкам о нашей войне? Насочинять с три короба и исказить действительность? Рассказать, что всё было легко и просто? Нет уж, дудки! Пусть хоть чуток хлебнёт правды. А ты уж постарайся наделить его трудностями. Лады?
Сергей не стал отвечать привычно: «Лады». Усмехнулся и произнёс:
— Не предполагал я, товарищ капитан, что ты выучился агитировать, да столь убеждённо, что отказать тебе просто невозможно. Только сознайся, где познал все тайны агитации? Уж, не у Неразова ли?
Ротный с возмущением уставился на Жигарёва и хотел, было, матюгнуться, но тот не дал ему заговорить, продолжил:
— Может, тебе переквалифицироваться, а потом взять, да и занять должность замполита по совместительству?
— Да пошёл ты… делай, что я сказал! — остановил ёрничество Жигарёва Оборин.
— Есть, товарищ капитан! Старший лейтенант Неразов будет включён в группу в самое ближайшее время! Другие распоряжения будут?
— Берёшь пример с Даничкина, строишь из себя клоуна?
— Никак нет, товарищ капитан!
Ротный приблизился к Жигарёву и неожиданно задал подзатыльника.
— Ты всё понял, Серёга? Чтобы всё было по-настоящему, чики-чики, чтобы комар носа не подточил.
В этот момент Сергей не мог и представить, как всё обернётся. Из всех выходов группы серьёзных столкновений с «духами» насчитывалось немного, и те приходились на первую половину года. Караваны постоянно меняли маршрут, и обнаружить их было довольно непросто. Рота обслуживалась кабульским вертолётным полком, но летуны особо не жаждали делать облёты территории с досмотровыми группами капитана Оборина. Они просто-напросто игнорировали отдельную роту спецназа.
— Рота — не батальон, капитан — не майор, — не раз отвечали вертолётчики на просьбы спецназовцев. — У нас есть дела поважнее, а ваши задачи — тьфу! И район ответственности вам точно не определён. Ваша банда — как перекати-поле. К кому перебросят, с того и спрашивайте. В конце концов, у вас есть бронетехника, вот и катайтесь, куда вам захочется.