Вертолётчики отчасти были правы. В конце лета рота капитана Оборина оказалась своеобразной затычкой. Желтуха и тиф валили в отрядах больше половины личного состава. Иногда эта цифра приближалась почти к ста процентам. Командование сороковой армии почему-то считало, что рота Оборина бездельничает, и когда требовалась «неотложка» где-нибудь в районе Газни или Гардеза, её срочно перебрасывали туда в полном составе. По божьей воле, видимо, но болезнь обходила стороной разведчиков, хотя время от времени и здесь зараза выводила из строя до десятка бойцов.
В этот раз отдельная рота капитана Оборина была переброшена в провинцию Нангархар. Накануне перед выходом, как всегда, ротный вызвал к себе Жигарёва и показал на карте дорогу, по которой, со слов «стукача», вот уже два раза проходил караван с оружием. Численность каравана невелика — насчитывалось до двадцати моджахедов. Сведения осведомителя не всегда отражали действительность, и поэтому верить им или нет, решал каждый из офицеров самостоятельно. Жигарёв поверил афганцу, но то, что караван в третий раз пойдёт тем же маршрутом, почему-то засомневался. Но приказ командира — закон для подчинённого. Настораживало одно: почему Оборин распорядился выдвигаться к месту засады днём? Сергей спросил:
— Почему такая необычность, капитан?
— Потому что «духи» днём спят, группа пройдёт незамеченной.
— А почему пешие, почему бы нас не забросить «вертушкой» или на броне?
— Два «почему» — это уже много. Но я отвечу, раз ты мою задачу разжевал, а проглотить не можешь. Первое. «Вертушку» не дают. Броня отпадает. Путь не близок, и к месту засады вы выйдите не раньше полуночи. У меня есть опасение, что караван пойдёт по другому маршруту и ваши пути, вполне возможно, пересекутся. Для внешней маскировки наденете афганскую одежду. Это на тот случай, если вы споткнётесь о «духов» раньше времени. Скажем, на восьмом километре у заброшенного кишлака. Поэтому, будь осторожен, Сергей, и смотри в оба.
— Понял, капитан, буду предельно внимательным, — Жигарёв сразу посерьёзнел. — А насчёт афганской одежды ты здорово придумал. Она свободная и в ней не так жарко. Один раз я напяливал на себя такие штаны, знаю.
— И как?
— Зашибись, мне понравилось. А вот чалму не надевал.
— К твоему лицу в самый раз, — усмехнулся Оборин. — Вылитый моджахед.
Тяжёлые ранцы, нагрудники с боезапасом и автомат на груди сильно усложняли передвижение. Измотанные переходом в горах разведчики достигли места предполагаемой засады только под утро. Восемнадцать километров через горы удалось преодолеть лишь за половину суток. В пути караван не повстречался. Жигарёв расставил бойцов, разведчики заняли круговую оборону чуть ниже вершины горы. Радист отработал дежурный сеанс связи. Люди отдыхали по очереди. Больше всех измучился замполит. У него сопрели ягодицы, и он едва держался на ногах.
— Ничего, отлежишься. Караван подойдёт не скоро, если вообще подойдёт, — подбодрил Неразова Сергей.
Весь день разведчики пролежали, наблюдая за дорогой. Прошли несколько афганцев, внимательно осматривая следы. Они были без оружия. До позднего вечера на дороге никто больше не появлялся. Сергей задремал и проспал около двух часов. В полночь его разбудил сержант Москаленко.
— Товарищ старший лейтенант, — взволнованно шептал он на ухо и с силой тряс Жигарёва за плечо. Сергей проснулся моментально и спокойно произнёс:
— Не тряси, докладывай.
— На левом фланге виден свет фар трёх машин.
Сергей взял бинокль ночного видения, посмотрел в указанном направлении.
— Вижу, — сказал он тихо. — Передай: «Всем приготовиться!»
Машины приближались, но были ещё далеко, и шум моторов не прослушивался. Минут через семь раздались негромкие голоса. Напряжённо всматриваясь в темноту, разведчики обомлели. Впереди машин на большом удалении двигались пешим порядком моджахеды. Они шли, не таясь. Сергей посмотрел вдоль дороги, водя бинокль влево и вправо.
— Едрит твою мать! — злобно выругался он и повернулся к сержанту. — «Духов» наберётся человек шестьдесят, не меньше. Идут двумя колоннами. На, глянь.
— За второй колонной вижу ещё три машины, — сообщил Москаленко.
— Молодец, я их тоже засёк.
Подполз замполит.
— Жигарёв, надо залечь и не высовываться. Пусть проходят. Их очень много для нас, на каждого приходится по три-четыре «духа».