— Нет, Толя, негоже так, — не согласился Сергей, впервые назвав замполита по имени. — Будем мочить. На нашей стороне внезапность и ночь. «Духи» в ущелье, а мы — наверху. Перекроем им выход. Что может быть лучше? Как думаешь, Москаленко?
— Так же, как и вы, товарищ старший лейтенант. Надо мочить, не раздумывая.
— Прекрати, Жигарёв! — взвизгнул Неразов. — Твоё решение равносильно самоубийству. Не забывай, что я являюсь твоим непосредственным командиром. Приказываю залечь и не шевелиться, пока колонна не выйдет из ущелья.
Сергей склонился к уху замполита и зловеще прошипел:
— Ты для меня — начальник в пункте постоянной дислокации, а сейчас я руковожу группой. Так что заткнись в тряпочку и ложись за валун, а то и пристрелить могут.
— Ну, знаешь… — только и нашёлся ответить Неразов. Он словно задохнулся и, широко раскрыв рот, судорожно схватил большой глоток воздуха. Не привык замполит, чтобы ему перечили. И кто? Лейтенант из запаса, «партизан» смел на него вякнуть.
— Ты ещё пожалеешь об этом, командир грёбаный, — очень тихо пробормотал Неразов. — Ты даже не подозреваешь, засранец, как я умею мстить.
Но месть может состояться только потом, когда они вернутся на базу, а сейчас он не мог ничего поделать с безумным командиром группы.
«А вернёмся ли?» — крутнулась в голове коротенькая мысль, и замполиту стало страшно. Он как-то сразу обмяк, ссутулился и незаметно для всех испарился в ночи. Его осенило: лучший способ остаться в живых — это отсидеться где-нибудь в надёжном укрытии и дождаться исхода боя. А там будет видно. Не исполнять же, унижаясь, приказы свежеиспечённого старшего лейтенанта, да погибнуть как-нибудь по-дурацки, совсем как рядовой солдат. И Неразов полез на вершину горы.
А Жигарёв давно уже не смотрел в сторону замполита и не прислушивался к его злобному шёпоту. Время не ждало, и командиру следовало поторопиться. Он готовил людей к атаке. Подозвал сержанта, распорядился:
— Стрелять по головной машине из всех стволов, как только первая колонна покинет ущелье. Гранатомётчику работать исключительно по групповым целям. Ты меня понял, Москаленко?
— Понял, товарищ старший лейтенант!
— Сигнал — моя очередь из автомата.
— Ясно, командир!
Сержант отполз и передал команду солдатам. Жигарёв позвал радиста, сообщил Оборину:
— Нащупал «духов», их больше, чем я ожидал. — Он замолчал на несколько секунд, соображая, сообщать ротному о превосходстве противника или же умолчать. Решил доложить, как есть. — Раза в три.
В трубке наступила небольшая пауза. Жигарёв догадался, что ротный в некотором замешательстве, и для принятия решения тому требуется некий толчок. Он поспешил заверить командира в правильности принятого решения.
— Не волнуйся, капитан, я всё продумал. На нашей стороне ночь и внезапность. Позиция — лучше не бывает. Успех гарантирую.
— Я тебе не девка в первую брачную ночь, не умасливай. В штаны не наложишь?
— Нет, командир, но поддержка бы не помешала.
— Что нужно?
— «Тихого» с оказией.
Оборин пообещал прислать «вертушку», но его слова прозвучали не совсем уверенно, и Жигарёв ему не поверил. Он знал отношение лётчиков к роте Оборина. Но обещание тем и хорошо, что вселяет в человека надежду и укрепляет уверенность.
«Вряд ли успеют, даже если сработают оперативно», — рассудил Сергей и нажал на спусковой крючок.
Автоматная очередь взорвала ночную тишину, отозвавшись многократным эхом в немых горах. К очереди командира почти одновременно присоединилось с десяток других. В одно мгновение ущелье заполнилось многоголосым грохотом и диким лаем пулемётов. Уши солдат заложило невидимой ватой. Первая машина попыталась выскочить из ущелья. Водитель резко газанул, машина сорвалась с места с бешеной скоростью, но было поздно. Разведчики пробили в ней все колёса. Она неуклюже накренилась, замерла на несколько секунд, и, как бы нехотя, свалилась вниз в пересохшее русло реки.
— Твою мать! — выругался с остервенением Жигарёв.
Его план заткнуть выход их ущелья одним махом не удался. Моджахеды, сидевшие во второй машине, выпрыгнули из кабины и, стремглав, также скрылись в глубоком русле.
«Духи» из второй колонны быстро сориентировались, перебежали на противоположный склон и залегли. Ситуация на глазах менялась, и довольно существенно, и, конечно же, не по сценарию Жигарёва. Группа афганцев, шагавших впереди первой машины, вышла из оцепенения и повернула назад. В ночной бинокль было видно, как зелёные фигурки короткими перебежками возвращаются назад и спешат на помощь своим.