К счастью, у разведчиков не было пока убитых, но раненые появились. Группа сосредоточилась на небольшом пятачке, офицеры оценили создавшуюся ситуацию. С вертолётным полком связаться не удалось. Все понимали, как плохи дела. Раненые не способны передвигаться быстро, требовалось срочно найти какой-то выход.
— Командир, смотри, — неожиданно воскликнул Даничкин, передавая бинокль Оборину. — Смотри левее.
— Да, ты прав, если туда прорваться — позиция неплохая, — произнёс капитан, не отрываясь от окуляров. — Там и вертушки смогут сесть.
Передышка длилась недолго. Не дожидаясь, когда моджахеды вновь полезут на высотку, капитан скомандовал:
— Всё, мужики. Уносим ноги. Вторую атаку нам не отбить. Потери будут большие.
Даничкин вновь поработал с «духами» ручными гранатами, затем прикрыл отход оранжевыми сигнальными дымами. Благодаря его действиям, вся группа без потерь испарилась в «зелёнке». Командир роты принял решение укрыться в предгорье, там, где Даничкин обнаружил заброшенные строения. Едва разведчики покинули позицию, «духи» начали интенсивный обстрел опустевшей высотки. Они так и не поняли, что перед ними «шурави».
До новой позиции дошли без происшествий. Постройки, которые увидел Даничкин в бинокль, оказались кошарами для овец, построенными из дикого камня. Они были вполне пригодными для отражения атаки. Оборин оъявил привал. Группа расположилась в каменном укрытии. Все попытки связаться с вертолётчиками заканчивались безрезультатно. Радиостанция молчала.
— Вызывай, Боровков, вызывай беспрестанно. Не может быть, чтобы полк вымер.
Версия о преднамеренной изоляции группы в горах казалась Оборину шаткой, хотя ощущение, что это действительно так и есть, набирало всё боле твёрдую уверенность. Капитан озадаченно заходил по кошаре.
— Боровков, твою мать! — не выдержал он. — Проверь ещё раз рацию!
— Проверял, товарищ капитан. Рация исправна, — обиделся ефрейтор.
— А ты ещё раз проверь! — всё сильнее раздражаясь, распорядился ротный.
Радиостанция была исправна, но в эфире упорно молчали. Суванкулов прилёг в углу и долго лежал без движения. Потом он встал, подошёл к Оборину.
— Разговор есть, командир.
— Начинай.
— Отойдём в сторонку.
Они вышли из кошары и расположились под кустом.
— Я вот о чём думаю, командир. — Несколько секунд он молчал, глядя на капитана. — Ты только выслушай и не кипятись.
— Ну, не гладь Машку за ляжку, говори.
— Когда мы двигались к кишлаку, Мокрушкин сказал мне, что спецразведка подставила нас по-чёрному, и бой для группы будет последним. Я тогда только усмехнулся и успокоил его, подумав, что тот трухнул. Тогда он мне вылепил: «Твой ротный всего лишь пешка, операцией на самом деле руководит Соловей. Его приглашал к себе Сурмягин двумя часами раньше, чем капитана. Оттуда он вернулся мрачнее тучи».
— Ну, и?
— А то, командир. Про переодевание в шаровары знал только он, нас поставили в известность в последнюю минуту. Спрашивается, зачем?
— Положим, о переодевании я тоже знал. И что?
— Не от Сурмягина же, от Соловьёва. Или не так?
— Так.
— Наша группа — разменная карта в чьих-то политических играх, вот что я думаю.
На щеках Оборина заходили желваки. Он хотел возразить Суванкулову, но, подавив тяжёлый вздох, сухо буркнул:
— Продолжай.
— Давно известно, что в Афгане существует несколько политических движений. Группировки по-разному воспринимают здесь советское присутствие и нередко враждуют между собой. Вероятнее всего, одну из таких группировок необходимо устранить. Но нужно веское доказательство её борьбы против собственного народа. Сурмягин хорошо знает всю подковёрную возню, и решил использовать нас.
— И свою группу штрафников в первую очередь, — добавил Оборин. Видя недоумение в глазах Суванкулова, пояснил:
— Мокрушкин, Торсан и ещё несколько человек — шрафники, искупают свои грехи перед Сурмягиным.
— Вот оно что-о…
— Мне Соловьёв сам рассказал, кто должен был возглавить операцию. После его рассказа, я, признаться, не поверил нашему замполиту. Подумал, всё это чушь собачья, и только сейчас делаю для себя определённые выводы.
— И какие они, командир?
— Совпадают с твоими догадками. Обрати внимание: Сурмягин посылает на операцию всех офицеров и прапорщиков, переодевая в афганскую одежду. Когда я доложил о выполнении первого этапа операции, «вертушки» прилетели без промедления. Забрали убитых штрафников, а нам приказал ждать. Ждать, чтобы стать покойниками, в этом я уже ничуть не сомневаюсь. «Духи» от нас не отстанут, пока не выяснят, кто мы есть на самом деле.