Жигарёв подмечал, как мечтателен мэр и безжалостен одновременно. Это ли привело его к власти? А может, пороки, которыми Марк Сергеевич обладает? К примеру, та же моральная неразборчивость. Бывший полковник мог стать запросто соучастником противоправных решений, лишь бы оказаться в стае высокопоставленных лиц, имеющих влияние в политике, в отрасли, в правоохранительных органах, где угодно, лишь бы быть на виду, на слуху. Такой был Вольский.
Совещания, как правило, проводились на двух уровнях: в понедельник — для всех руководителей, включая мелких предпринимателей, и на неделе — для избранных, которых Марк Сергеевич приглашал персонально. Разумеется, Жигарёв в число элитных руководителей не попал, хотя предприятие по значимости и численности относилось к разряду крупных. Просто ершистых директоров Вольский не мог терпеть и при любом случае с наслаждением унижал их.
Допустим, проявил руководитель какое-нибудь недовольство работой аппарата администрации и написал мэру служебную записку с целью устранения недостатков. Вроде бы всё правильно сделал, так должно быть всегда, но финал мог произойти непредсказуемый, ибо всё зависело от настроения Вольского.
Руководители рассаживались по местам и ждали хозяина. Он появлялся из боковой двери и садился за столик посредине актового зала. Некоторое время молчал, внимательно разглядывая разношёрстную публику и, убедившись, что в зале нет политического противника, начинал совещание. Его говорильня отнимала у руководителей добрых полтора часа, которые он посвящал расхваливанию своей работы. В конце совещания он приглашал к столу жалобщика и произносил:
— Вот я сниму сейчас с тебя штаны, и пусть все увидят твой ум… спереди, убедятся, что уже никогда не поднимется… твоя рука на сотрудников мэрии.
Униженный и оскорблённый руководитель что-то бормотал себе под нос и возвращался на место. Совещание заканчивалось.
Сергей Степанович проехал по дороге до самого посёлка, остановился у одной из опор, внимательно рассмотрел её конструкцию.
«Что ещё может взбрести в голову человеку, далёкому от технических вопросов? Отсутствует элементарное здравомыслие, не говоря уже об экономическом обосновании, сравнении вариантов. Всё, нефиг торчать у столба и думать, как помочь идиоту.»
Жигарёв с раздражением плюхнулся на сиденье и помчался в город.
Совещание прошло в узком круге. Вольский, опасаясь провала программы, предусмотрительно пригласил только специалистов. Вновь зачитал все двенадцать пунктов своей чудо-программы, но для обсуждения представил только два: строительство вертолётной площадки и открытие троллейбусного маршрута.
Сергей Степанович изложил свои мысли и, видя, что никакой поддержки от присутствующих не ожидается, пошёл ва-банк. Он раскритиковал всю программу в целом, назвав её социальной утопией. И попал в немилость царька.
Прямой телефон с мэром был отключён, на совещания он больше не допускался. Энергоуправление оказалось в полной автономии. Акция протеста, проведённая под руководством Моршакова, ничего не дала.