Через несколько минут он был уже на площади у здания аэропорта, сел в автобус и поехал на железнодорожный вокзал. Купив билет на поезд «Екатеринбург — Соликамск» Сергей скорым шагом миновал подземный переход, отыскал свой вагон и, устроившись у окна, стал ждать отправления. В купе он оказался один.
Через полчаса чуть слышно лязгнули буферы вагона. Мимо окна медленно проплыло здание вокзала, его сменили приземистые привокзальные строения, мелькнула вдалеке дымовая труба со спиралями густого серого дыма, пронеслись в мгновенье ока жилые дома и, наконец, всё исчезло. Поезд, словно молодой жеребец, впервые поставленный в упряжку, бешено помчался вперёд. На поворотах он усиленно пытался порвать сцепки вагонов, издавая от натуги храпящий гудок, но ему это не удавалось. Тогда он вновь с каким-то яростным упорством и неиссякаемой надеждой на свободу стремительно несся к горизонту, будто там, за его чертой, могло произойти избавление от непосильной нагрузки. За оконным стеклом потянулись леса, изредка прерываемые полями, успевшими уже покрыться рваными заплатами зелени.
Поезд набрал скорость. Он уносил Сергея Жигарёва в родные края. Подперев ладонями подбородок, Сергей без особого интереса смотрел в окно. Монотонность дробного перестука колёс действовала на него успокоительно, он принялся обдумывать свои дальнейшие действия.
Спустя час Сергей принял для себя некоторые решения, расправил постель и завалился спать.
В половине шестого утра, негромко постучавшись в дверь купе, его разбудила проводница.
— Просыпаемся, мужчина. Через полчаса будет станция Чусовская. Не забудьте сдать постельное бельё.
— Спасибо, — поблагодарил Сергей проводницу и, дождавшись, когда за ней затворилась дверь, сбросил с себя одеяло и стал одеваться.
Когда показались первые строения станции, он вышел в тамбур. Проводница была уже там, ожидая остановки состава, чтобы открыть дверь вагона. Это была женщина лет сорока, успевшая благодаря своей профессии наглядеться всякого. Она беспардонно принялась разглядывать Жигарёва, потом неожиданно проговорила:
— С виду вроде русский, и говоришь по-нашему, а жить устроился у чёрта на куличках. Скажи, какого лешего потянуло тебя в джунгли?
Сергей рассмеялся.
— Надоело мне картошкой питаться, решил вот переключиться на бананы. Они там на каждом углу, причём, бесплатно. Ни пахать, ни сажать не нужно. Вот и позарился на дармовщинку.
Проводница с недоверием посмотрела на Жигарёва.
— Как у нас народ любит жить нахаляву! — неодобрительно отозвалась она. — И ведь получается у некоторых везунчиков, вроде тебя. А тут из поездки вернёшься — не знаешь, за что браться. И постирать надо, и огород вскопать, и посадить успеть вовремя. Крутишься, как белка в колесе и просвету не видно.
По разговору чувствовалось, что женщина была не довольна своей жизнью и в настоящий момент не видела выхода из создавшегося тупика. От безысходности ворчала при каждом удобном случае, получая, по всей вероятности, некоторое облегчение для себя.
— А что муж? Не помогает? — спросил Сергей для поддержания разговора.
— Мой муж — объелся груш. Настрогал мне трех охламонов и был таков. Ни развода, ни алиментов. Восемь лет от него ни слуху, ни духу. Вот и приходится тащить всё на своём горбу.
Проводница выговорилась и замолчала. Поезд затормозил и через минуту остановился. Женщина открыла дверь, спустилась на перрон, принялась протирать поручни. Сергей взял свою спортивную сумку и вышел из вагона. Прощаясь, сказал:
— Жизнь — она двухцветная. Чёрная полоса обязательно сменится белой. Надо только верить в это и всё образуется. У вас ещё всё будет: и достаток в семье появится, и радость не обойдёт стороной.
— Твои слова бы, да богу в уши, — проговорила проводница и отвернулась от Жигарёва. Она тут же забыла о нём, переключив своё внимание на подошедших пассажиров. Нужно было проверить у них проездные документы и ответить на все интересующие вопросы. Женщина исполняла свои обязанности добросовестно, ей уже было не до случайного пассажира.