Однажды в кабинете Жигарёва появился руководитель управляющей компании по фамилии Мерзликин, тот самый бывший хирург из области, на которого упало подозрение. Он сделал неожиданное предложение Сергею.
— Вот смотрю я на тебя, Сергей Степанович, и удивляюсь: все динозавры давно вымерли, а ты каким-то чудом выжил и мучаешься сейчас в несвойственной для тебя атмосфере, — бывший хирург начал свой разговор с прелюдии, довольно ехидно при этом улыбаясь.
— Подумал я на досуге и решил помочь тебе адаптироваться в этой жизни, — заявил он после непродолжительной паузы.
— Может быть, это не я последний динозавр, а вы — алчные мутанты, и помощь, в первую очередь, требуется вам? — не выдержал Жигарёв.
Мерзликин, казалось, пропустил мимо ушей реплику Сергея, и даже не моргнув, продолжил дальше:
— Ты, Сергей Степанович, никак не можешь понять, в каком времени очутился. Перестройка — это не та революция, после которой страной управляют рабочие и матросы. Слава богу, её придумали умные люди, которые предложили поделить богатства страны поровну. И они это сделали вполне справедливо. Грамотный человек получил возможность достичь определённых высот в бизнесе, а безмозглая кухарка и запойный грузчик остались у разбитого корыта. Кто заставлял их продавать свой ваучер за бесценок? Кто мешал им получить образование? Каждый получил то, чего он заслуживает.
— К чему ты всё это мне говоришь? — усмехнулся Жигарёв.
— К тому, Сергей Степанович, что по моим оценкам ты не относишься ко второй категории людей. Ты — умный, грамотный, волевой мужик, а ведёшь себя, как революционный балтийский матрос, слепо верящий в торжество коммунизма. Предприниматели тебе даже прозвище дали — неподкупный Красный директор.
— Ты для чего ко мне пришёл? — начиная раздражаться, спросил Сергей. — Говори яснее, у меня нет времени на пустые разговоры.
— Хорошо, буду краток, — самодовольно ухмыльнулся Мерзликин. — Я хочу подрядиться у твоей конторы на выполнение ремонтных работ.
— Это как? — спросил Жигарёв с неподдельным интересом.
— Очень просто. У тебя есть желание залатать дыры в энергетике, но нет такой возможности. Нет денег, штаты работяг укомплектованы только наполовину, механизмы простаивают. У меня есть хорошие связи в областном правительстве, деньги потекут рекой, я тебе обещаю.
— Так в чём же дело? Сети и оборудование находятся в казне муниципалитета. Пусть правительство области выделяет финансирование округу, мэр проводит аукцион, ты выигрываешь его и приступаешь к ремонту. Флаг тебе в руки. Я-то тебе зачем?
— Ты действительно ничего не понимаешь, или прикидываешься шлангом? — Мерзликин пронзительным взглядом буравил Жигарёва.
— Я говорю так, как должно быть по закону, только и всего.
— Как предписывает законодательство, я и без твоих пояснений знаю, — усмехнулся Мерзликин. — Люди, которые расписывают денежные средства по региону, в отличие от тебя, не носят прозвища Красных директоров. При огромном дефиците бюджетных средств, денежный пирог делится иным способом, — снисходительным тоном проговорил Мерзликин и вновь внимательно посмотрел на Жигарёва. — За простое человеческое спасибо чиновники не работают.
— Предлагаешь мне влиться в волчью стаю? Чтобы потом это решение всю жизнь лежало тяжёлым камнем на моей совести?
— Ну, зачем так примитивно, Сергей Степанович? — в глазах Мерзликина вспыхнула на миг презрительно-насмешливая искра и тут же угасла. — Сейчас вся Россия так работает, и никто, надо заметить, не мучается угрызением совести.
Жигарёв молчал, уставившись взглядом в окно. Мерзликин подумал, что его убеждения возымели действие, и чтобы чаша весов уверенно пошла вниз, в неё следует бросить небольшой довесок. Утвердившись в своих предположениях, он продолжил тихим, даже вкрадчивым голосом:
— Если финансирование провести целевой субсидией на твоё предприятие — никакого аукциона проводить не нужно, поскольку предприятие хозрасчётное. Ты подписываешь со мной договор подряда и дело в шляпе. А по окончании работ в этой шляпе будут лежать десять процентов наличными, — на лице Мерзликина залоснилась масляная улыбка.