— Помогу тебе, Индус, избавиться от сук. Бля буду, помогу, — пообещал он своему покровителю после одного из поручений.
— Хорошо, — подумав, согласился Индус. — Сучий дух надо выветрить. Я рассчитываю на твою помощь.
Расположение к Баклану со стороны покровителя стало намного теплее после того, как тот привёл ему на сходку Ухажёра. Месяц Баклан мотался по городам и городишкам вокруг столицы, но след пропавшего вора нашёл. Сообщил Индусу, тот прислал помощь. Ухажёра накрыли на хате ночью, когда тот нежился в постели с молодой тёлкой. «Шестёрки» Индуса хотели порешить Ухажёра тут же, но Баклан настоял на доставке гниды на сходняк. Пришлось даже одному из них заехать в зубы.
— Ты чё, Баклан, в натуре? — поднимаясь с пола и отхаркивая кровь, в бешенстве выпалил крепкий урка, надвигаясь на Баклана. — Корчишь из себя смотрящего? Уйди с дороги! Всё равно урою эту падлу!
Ухажёр оказался трусоватым парнем, молчаливо жался в углу и округлившимися от страха глазами наблюдал за происходящим. Финка молодого вора то и дело мелькала в воздухе, норовя приблизиться к его животу.
— Остынь, Репа, — спокойно произнёс Баклан. — Сказано доставить — значит, доставим. А тебе, видать, не терпится с Индусом объясниться? Валяй, шепну по приезду.
Репа зыркнул горящими глазами на Баклана, но подчинился, отошёл в сторону.
— Собирайся, пошли, — приказал баклан Ухажёру, и они вышли из дома. Ухажёра порешили, соблюдая все воровские обычаи. Была сходка, была речь Индуса:
— Мы скучковались здесь для того, чтобы делать общее дело. Как и в любом деле, у нас должен быть один хозяин, один закон. Все остальные должны исполнять устоявшиеся требования. В последнее время некоторые бродяги решили отколоться от нас, ведут сучьи разговоры, переходят в помощники к легавым. Мне не по нутру всё это, и я буду карать каждого, кто последует поступкам, равным тому, что совершил Ухажёр. Все знают, что сделал этот вор? — Индус окинул спокойным взглядом собравшихся воров.
— Все. Знаем, — вразнобой раздались голоса с разных сторон.
— И что мы, братва, будем делать с ним?
— На пику его, Индус!
— На нож!
— Заточку ему в брюхо!
Индус медленно приблизился к Ухажёру.
— Ну что, Витя, пришел твой час. Ты сам приблизил его. Братва готова сейчас распороть тебе живот и вытащить кишки. Я не позволю издеваться над тобой, хотя ты этого заслужил. Но наш закон нарушать нельзя. Никому.
Индус стоял напротив оступившегося вора безоружным, руки были пусты. В одно мгновенье из рукава выпал нож и уже через секунду он легко вошёл в тело Ухажёра, обжигая холодом стали. Приговорённый согнулся, схватил живот руками и беззвучно опустился на пол.
— Вот так, Ухажёр, — бесстрастным голосом произнёс Индус. — Теперь все цацки на небесах — твои. Никто там не будет требовать поделиться.
Он постоял немного над неподвижным телом и направился к выходу.
Немало сходняков посетил Баклан за свою воровскую жизнь, но все они были уездного масштаба и сквозили какой-то наивностью, театром. На них происходили мирные разборки, без смертельного исхода. Впервые на его глазах исполнялся приговор по воровским законам, и это, если не напугало, то, во всяком случае, очень насторожило Баклана. Совсем другой представлял он себе свободу. Кражи, грабежи — всё понятно. Без такой атрибутики не обойтись, если твоя профессия — вор. Но и быть рабом авторитета не очень-то хотелось. Рано или поздно идти на дело придётся. Баклан чувствовал это спинным мозгом и понимал: курьер — это всего лишь ширма, проверка на вшивость, которая скоро закончится. Крупное дело, как правило, без «мокрухи» не обходится. Значит, и новая фамилия будет засвечена, значит, и «вышак» по нему дышит уже где-то совсем рядом.
Баклан потерял чувство покоя. Ночами он часто просыпался и долго сидел напротив окна, высасывая одну за другой горькие и вонючие сигареты «Прима». За окном виделась другая жизнь, манящая огнями реклам, вывесок, зазывающая в сомнительные клубы. Как хотелось всего этого, что пестрело и мигало за пределами его «хрущёвки». Но хотелось не так, как было сейчас, а солидно и самостоятельно, не боясь никого и ничего. Всего полгода хватило ему, чтобы разобраться в столице, что к чему. Жизнь не стояла на месте, она набирала обороты с каждым днём, внося свои коррективы и в воровское общество. Он сравнивал её с рекой, которая текла, бурлила, плескалась и бешено неслась вперёд. Своя собственная жизнь казалась ему в этот момент застоялым болотом, где царило беззвучие, да дурной запах.