— Скажешь тоже, — обиженно произнёс Сергей.
— Ладно, насупился. Будет тебе. Вот подрастёт немного, тогда мы ещё раз поищем сходство, — призвал к примирению Григорий.
— Смотри, Гриша, она улыбнулась мне. Посмотрела и улыбнулась.
Никто не стал оспаривать выводы Сергея и доказывать ему, что не может ребёнок в этом возрасте улыбаться осознанно. Пусть будет так, если сам отец верит этому. Все вернулись за стол. Катя, покормив дочь, тоже подсела к Сергею, прижалась к его плечу. Лицо её выражало домовитость, уверенность и спокойствие. Вся она была озарена счастьем.
Шло время, истекал вечер, но разговор друзей не затухал. Мирно тикали настенные часы с кукушкой. Сергей с любовью жаловался Григорию на свою жену, как та спорит с ним по вопросам воспитания дочери, сердится и волнуется, доказывая свою правоту. Катя, любуясь мужем, незаметно подзадоривала его, будто пыталась разозлить. Ей это удавалось, и, поддерживаемая гостями, она оставалась довольна своей шалостью. Мужчины были уже под хмельком и говорили громче обычного. Гриша раскраснелся и был необычайно весел, много и охотно рассказывал Кате о заводе, о таланте простых токарей, о строгом начальстве. Слушая его, Светлана лишь снисходительно улыбалась, не сомневаясь, что друг её, любитель прихвастнуть во хмелю, забирал выше дозволенной планки. Вся их работа на заводе, по словам Гриши, представлялась женщинам особо значимой и исключительной, а два молодых мастера — он и Сергей — одни тащат основную ношу в цехе.
— Ох, незаменимый ты мой, — не выдержала, наконец, Светлана пьяной болтовни Григория. — Давай-ка, дружок, будем собираться. Откушали, пора и честь знать. А то ножки твои откажут, что прикажешь мне с тобой делать? Путь до города не близкий.
Надо сказать, Григорий не баловался спиртным и хмелел быстро. Зная за собой такую слабость, он никогда не перечил Светлане.
— Может, останетесь переночевать? Место у нас найдётся, — больше для порядка, не настаивая, предложила хозяйка дома.
— Нет, Катюша, спасибо большое. У нас есть свой дом, и в нём свои заботы. Пойдём мы.
Она помогла Григорию справиться с шарфом, поправила на нём шапку, и гости удалились. Сергей проводил их до калитки.
— Катя, у них всё будет, как у нас! — воскликнул он, возвратившись в дом.
— О чём это ты?
— О том, что Гриша скоро тоже станет отцом. Светка беременна.
— Да неужели? Мне она ничего не сказала, — Катя отвернулась в сторонку, чтобы скрыть от Сергея свою усмешку. Ей была уже известна эта новость.
— Гриша так и сказал: «Сегодня мы были на вашей „каше“, а следующая „каша“ будет наша. Осенью». Так и сказал. И ещё они со Светкой решили пожениться.
— Давно пора узаконить свои отношения, — как-то по-простому, совсем обыденно отреагировала Катя на слова Сергея. — Хватит уже Светке мелькать в обществе в качестве прислужницы. С твоим другом нянчиться лучше на законном основании.
— Ты, мать, не права, — обиделся Сергей за Гришу. — Мужик он мировой и трудолюбивый. Хозяин, что надо, и Светку любит.
— Ага, только прихотей много, и ветер в голове гуляет. Почему же он так долго не решался сделать ей предложение?
— Вероятно, им вместе было хорошо и без штампа в паспорте.
— Ну да, ну да, конечно. С милым и в шалаше рай. Только называется это почему-то по-разному: сожительство и супружество. И я никогда не слышала, чтобы сожительство называлось счастливым. В отличие от супружества.
Приложив палец к губам, Катя замолчала. Потом прошла в спальню, наклонилась над кроваткой дочери, поправила одеяльце. Затем расправила постель.
Сергей не стал спорить с женой. Он вышел на крыльцо покурить, а потом на цыпочках прошмыгнул мимо детской кроватки и бесшумно юркнул под одеяло. Ласковое и доверчивое тело жены трепетно прижалось к нему. Наступила очередная ночь их супружеской жизни.
Глава 10
Старики
Пахло черёмухой. Приторно-горьковатый запах завис в воздухе и щекотал ноздри. Цвет потерял уже силу и крупными кружевами-снежинками устилал землю, пряча её серость от людских глаз. Утро, забрызганное озорными лучами золотисто-алого солнца, озадачило Степана. Лицо старика выражало недоумение. Вчерашний день был холоден, и порывистый ветер гулял до позднего вечера, гоняя по центральной улице обрывки газет и древесную стружку. Ничего не предвещало потепления. Даже закат терялся в бесконечно слипшихся тучах. И надо же, погода — шельма всего за одну ночь сумела сменить обличье и обнадёжить приходом настоящего лета. Для Степана погода играла не последнюю роль. По ней он ориентировался в выборе предстоящих дел, извлекал из обшарканного шкафа подходящую одежду.