Сергей рассудил иначе: «Посмотрю, чем ты будешь заниматься, когда сын уедет. Потом и решу».
После пятой рюмки заговорили обо всём на свете. Вспомнили генсека Брежнева, забегали вперёд, пытаясь угадать новую политику государства. Потом перешли к вопросам житья-бытья в посёлке и, наконец, исчерпав тему, замолчали. Стало слышно, как мирно тикают на стене часы-ходики. Озорные глаза котёнка на циферблате бегали из стороны в сторону. Стрелки показывали одиннадцать вечера. Степан, захмелев, спохватился:
— Пора к старухе.
Он хитро прищурил ставшие бесцветными глаза и без лишних рассуждений вымолвил:
— Ну, сынок, с Богом. Не впервой на службу идёшь, справишься. Счастливой дороги.
Узловатые мозолистые руки легли на плечи Сергея. Пепельно-седые волосы отца взбитыми космами сползли на лоб и от этого казались искусственными, напоминая небрежно надетый парик. Отец и сын крепко обнялись.
— Что бы не случилось, Серёга, — не горячись, на рожон не лезь, — тихим голосом дал последнее напутствие Степан.
— Прощай, Катерина. Спасибо за угощение. Поплетусь к бабке своей.
Степан ушёл. Катерина убрала со стола, расправила постель и улеглась в ожидании мужа.
— Буду спать на свежем воздухе, — бросил ей Сергей, взял подушку с одеялом и вышел на веранду.
Ночь была очень тёмная, и в этой кромешной темноте пошёл дождь. С вечера было душно. Сергей, перед тем, как лечь спать, распахнул двери на крыльце. Летом он спал обычно в сенях. Сквозь сон слышал, как вначале зашумели встревожено тополя, потом первые капли молоточками застучали по крыше, а немного погодя, послышалась крупная дробь. В жёлобе над крыльцом забулькала дождевая вода. Забушевал ливень. Сергей всё это слышал, но пробудиться по какой-то причине не смог. Только под утро, увидев во сне что-то неприятное, вздрогнул и проснулся.
Долго лежал, соображая, что же могло его разбудить? Лежал и вслушивался в предутреннюю тишину. Потом понял: ночь была последней в этом доме. Сегодня предстоит ночевать уже в другом месте. Он встал, накинул на голое тело брезентовый пиджак для сплавщиков, натянул сапоги на босую ногу и вышел на крыльцо. Присел на невысокие перила, закурил. Хотя светлые ленточки забрезжившего рассвета уже подсвечивали окружающие предметы, но, по сути, стояла ещё глухая ночь. Она висела над посёлком — ни звука, ни огонька, ни лая брехливой собаки. Той, вероятно, не хотелось покидать сухую конуру, и она нежилась на охапке сена.
Все звёзды, однако, уже затухли, кроме одной.
«Венера, кажется, — подумал Сергей. — Она раскалена и на ней нет жизни. А дальше, на других планетах? Наверное, всё же есть. И люди есть, и разум есть, и не важно, какая у них голова, руки и туловище — важно, что они тоже думают и переживают. Так же, как я, мучаются, ищут ответы на свои вопросы, преодолевают трудности. И топчут уродливыми ногами свою планету, а как оттопчут отмеренный срок — умирают».
— Тьфу! Залезет же в голову такая ересь! — негромко ругнул себя Сергей и, решительно швырнув сигарету в самодельную урну, шагнул в дом.
Катерина в эту ночь спала урывками, ворочалась в постели с боку на бок. Размышляла вновь и вновь, почему же всё так печально сложилось. В коротком промежутке сна она увидела себя на свадьбе у Саши Угринова. Их первая ночь с Сергеем наедине. Сергей, слегка хмельной, сильный и горячий, до утра не выпускал её из своих объятий. Катерина в избытке страсти бессвязно бормотала:
— Раздавишь, медведь. Не надо… Ой, Серёженька, милый, это не ночь — симфония какая-то… такого не бывает… не может быть…сказка моя… отрава моя…
Катерина проснулась от собственных стонов, она словно побывала в реальности той ночи, сполна испытав давно забытые ощущения.
«Да, да, да… Всё это было, было, было… И больше уже никогда не повторится… Ты сама всё испортила, растоптала», — отчётливо послышался чей-то тихий вкрадчивый голос. Катя испуганно оглянулась по сторонам, взглянула на потолок.
«Что это было? — со страхом подумала она. — Схожу с ума? Нет? Надо позвать Серёжу, встать на колени и просить прощения. Стоять и умолять!» — Катя приподнялась, села в постели.
«Нет, невозможно, бесполезно. Ты же хорошо знаешь Сергея, не простит он, никогда».
Катя опять откинулась на подушку и тихонько заплакала.
Когда утро набрало силу, Сергей пошёл в церковь. Он и сам не знал, по какой причине отправился туда. Вспомнил, как перед отправкой на флот мать почти силком отправила его в храм божий. Стесняясь друзей, втайне от них, он всё-таки исполнил волю матери. Потом, когда он чудом остался жив после тяжёлых ножевых ранений и возвратился домой, мать неоднократно говорила ему, что от смерти его спас Бог. Сегодня никто не заставлял его посетить святое место. Только кто-то невидимый, как будто подтолкнул с утра, и он пошёл.