«Вот и Афган, — подумалось Сергею. — Неизвестная страна с дикими обычаями. Как всё просто: написал на бумажке несколько слов из заветного желания и ты, как по щучьему велению, оказался вдруг среди чужих гор и людей в диковинных одеждах. И всё это не во сне, а наяву. А бумажка-желание, этот волшебный фант, осталась лежать в военкомате, в пухлой папке твоего личного дела. И не вернуть её назад, чтобы вновь написать тем же убористым почерком, чуть пониже: хочу назад, в посёлок Лисьи Гнёзда. Не нужна мне война, не могу лишать жизни людей в диковинной одежде. Но война — не сказка. Ты добровольно выбрал путь мужчины-воина, бойца, разведчика, и возврата нет. Всё. Концы обрублены. Впереди семисоткилометровый марш до Кабула».
Длинная колонна боевых машин, словно большая ленивая змея, медленно ползла по степи между небольших холмов. Дорога часто петляла, но была относительно ровной. К полудню добрались до первого афганского города — Мазари-Шариф. На горизонте показались глинобитные мазанки со сферическими крышами. Не сбрасывая скорости, проследовали мимо мечети с двумя изумрудно-зелёными куполами.
— Второй раз иду через этот город, — прокричал на ухо Марат, — и второй раз вижу его унылым. Будто чумой он охвачен. В тот раз я перегонял технику. С нами афганец был. Сказывал, что в этой мечети похоронен Али — зять основателя ислама Мухаммеда. А город в переводе на русский называется Благородная гробница.
Сергей почти не слушал Суванкулова. В мыслях он был далеко отсюда. Во время коротких остановок офицеры открывали люк и смотрели по сторонам. Зима здесь, казалось, уже закончилась, лишь кое-где за холмами виднелся не растаявший снег. Земля вспухла по-весеннему от влаги и потемнела, но за бронёй завывал холодный ветер, в небе висела серая тяжёлая мгла.
«Как там, в посёлке? — подумалось Жигарёву. — Наверно, много снегу. Обычно февральские заносы утомляли людей. Сугробы разгребали два раза в день: с утра — до завтрака, и вечером — после ужина. Что делают сейчас старики?»
Письма от них приходили редко. Отец всю жизнь не любит бумагу марать, а мать отвечала лишь после того, когда получала весточку. От жены — ни слова. Сергей не сообщал ей свой адрес и запретил родителям делать это. К своему стыду, а может, и к радости, очень скоро стал забывать Катерину. Удивляясь столь быстрым переменам в себе, стал размышлять: действительно ли он любил Катю? Может, ошибался в своих чувствах, когда произносил слова признания в любви к ней? Почему за шесть месяцев разлуки с женой, она не приснилась ни разу? Чем это можно объяснить? Подсознательным отторжением за измену? Ответа на этот вопрос не нашлось. Зато дочь Анютка, наоборот, вспоминалась довольно часто. Приходила во сне даже тогда, когда он, смертельно уставший, падал в кровать. Как говорят в спецназе, засыпал при падении. Двадцать второго февраля ей исполнится шесть лет.
«Сегодня пятнадцатое, ровно через неделю», — отметил про себя Сергей.
Всплыл в памяти её прошлогодний день рождения. Тогда он обронил нечаянно, что пять лет — это первый её юбилей. И чуть не пожалел о своих словах. За две недели до радостного события Анютка стала спрашивать:
— Папуля, а когда наступит мой юбилей?
Широко открытые зелёные глаза вопросительно смотрели на отца. Он отвечал:
— Скоро. Будильник должен разбудить меня на работу пятнадцать раз. Потом он прозвенит для тебя и напомнит о дне рождения.
— Зачем ты меня обманываешь? — удивилась дочь. — В выходные дни будильник не звонит, значит, он будет будить тебя не пятнадцать раз, а меньше.
— Ты права, дочка. Про выходные я как-то не подумал. Получается одиннадцать раз.
— А как он напомнит? — спрашивала дочь, не понимая.
— Прозвенит утром и скажет: «С днём рождения, Анюта. Сегодня тебе исполняется пять лет».
— Но он не умеет говорить.
— В этот день ты поймёшь его будильничий язык.
— Хорошо, папочка. Я буду считать эти дни на палочках.
— А ты умеешь считать до пятнадцати? — спрашивал Сергей дочь.
— Умею. Слушай.
Она принималась считать на пальчиках, пропуская несколько чисел.
— Э-э, так не пойдёт, — останавливал он её. — Если так считать — день рождения наступит раньше.
— Ну и пусть. Вы с мамой быстрее вручите мне подарки.
Катя и Сергей смеялись от души над своим чадом. Сквозь смех разъясняли поочерёдно, что так поступать нельзя. Анютка внимательно слушала, кивала головой и неожиданно спросила:
— Что такое юбилей?