— Кликуха не подобрана?
— Нет, — просто ответил Жигарёв.
— Ты такой же, как я — меченый. Быть тебе в Афгане Меченым.
Сергей не стал возражать, спорить, противиться.
«Меченый, так Меченый, — согласился он мысленно. — Всё равно дадут псевдоним, от него разведчику не уйти».
— Ну что, Меченый, скажи что-нибудь, — как бы примеряя кличку, обратился к Сергею Отрада.
— Чтоб пройти нам свой срок без смертей, — Сергей поднял кружку перед собой.
— Война без смертей не бывает, — заметил Суванкулов. — Если нет погибших, значит, войны не было, а имело место всего лишь урегулирование конфликта.
— Философ, — определил Отрада кличку Суванкулову. Никто не возражал.
— За удачу, — добавил Костя Даничкин своё пожелание. Разведчики выпили, выдохнули, крякнули, закусили.
— Тебе какая кликуха, прапорщик? — спросил Костю Отрада, задавшись целью окрестить всех прибывших.
— ?? — пожал плечами Даничкин, кожа на лбу собралась в комок задумчивых морщин.
— Мужики, быть нашему прапорщику Удачей. Баста.
Офицеры допили бутылку и легли спать. Через минуту Костя— Удача повернулся к Новикову и спросил:
— Миш, а почему тебе не нашлось клички у старлея?
— Почему, почему — по кочану! Спи.
— Нет, Миша, без клички ты не заснёшь, — не отступался прапорщик. — Я видел, как ты протопал по палатке. Пыль до сих пор не села. А коли так, значит, ты кто?
Новиков молчал и не шевелился, никак не реагируя на болтовню Кости. Тому явно не хотелось спать.
— Слон ты, Миша, вот кто.
Марат и Сергей тихо хохотнули. Новиков не реагировал. Он уже спал. Наступила первая ночь оседлой жизни в Афганистане.
Глава 14
Первый бой
Горячий и душный афганский день, смердящий запахами солярки, едкой хлорки и вонью раскалённых прорезиненных палаток, пропитанный жёлто-серой пылью, медленно угасал. Воздух был недвижим, но едва уловимый свежий поток уже скатывался с гор и мягко струился по земле. Три друга — два офицера и прапорщик — лежали ничком, голова к голове, обнажённые по пояс, ноги разбросаны по сторонам и с высоты птичьего полёта, вероятно, являли собой замысловатую трёхконечную звезду.
— Меченый, что ты думаешь о сегодняшней засаде? — вяло, словно спросонок, спросил один из лежащих.
— Завтрашней, — поправил другой.
— Пусть завтрашней, — согласился первый, — какая разница, если выходим сегодня.
— Операция начнётся завтра, не унимался второй. Ему явно хотелось подзудить товарища, немного взвинтить того и вывести из полусонного состояния.
— Отвяжись, Философ. Вечно ты влезаешь в разговор со своими ненужными поправками.
— Что молчишь, Меченый? — настаивал на ответе Удача.
— Ничего. Ровным счётом — ничего. Засада, как засада. Таких много будет за наш срок.
— Задача уж больно простенькая, настораживает…
— С чего ты взял, что будет легко и просто замочить десятка полтора «духов»?
— Потому что ротный изложил её, как прогулку в горы.
— Костя, ты чего клювом по сторонам водишь? Отсыпал тебе капитан горстку зерна на завтра, — вот и клюй её по зёрнышку до конца, но начни это делать завтра, — вновь вступил в разговор Философ.
— Не-ет, мужики, вы не правы. Хочу знать всё! Сегодня наш первый самостоятельный выход.
— Всё будет очень просто, Удача. Подойдёт колонна бензовозов, на неё попытаются напасть моджахеды, а ты из укрытия — раз! Бах-бах, трах-трах и всех замочишь один. Мы потом подтвердим, где надо. Тебя к награде представят.
Даничкин перевернулся на спину, посмотрел вверх в ослепительно синее небо, прищурил глаза и совсем тихо, бесцветно бросил:
— Дурак.
— Зря ёрничаешь, Марат, — упрекнул друга Сергей Жигарёв, назвав его по имени, как всегда. — В чём-то Костя прав. Группа у нас сводная, часть солдат из молодняка. Они ещё вчера стояли перед нами с вещмешками и шинелями в скатку. Есть определённые сомнения.
— Какие ж они молодые, если прошли учебку в Союзе. Шесть месяцев полной программы бойца спецназа, — не согласился Марат. — Он тоже, в сущности, пацан, — Суванкулов показал пальцем на Даничкина.
— Что!? Это кто пацан? Я!? — Костя вскочил на ноги, принял стойку, глаза блестели гневом.
— Стоп-стоп, мужики, — поднялся Сергей и вовремя встал между спорщиками. Марат уже готов был к поединку.