— Ну? — нетерпеливо повторил он.
— Что? — не понял Сергей.
— Диктуй фамилию и часть.
Жигарёв продиктовал. «Старшой» прямо на задубелой коже вывел ручкой фамилии бойцов и номер части.
Глаза Катаева, когда-то голубовато-синие, как свежие васильки, стали серыми и стеклянно смотрели через полуприкрытые веки. Словно осень коснулась их, и они пожухли, и никогда уже не расцветут, даже если на землю придёт весна. Будто во сне Сергей Жигарёв покидал морг.
Глава 15
Столичная жизнь Баклана
Июльская жара донимала всех москвичей раскалённым воздухом. Больше недели над столицей висело чистое голубое небо без единого облачка. Спрятаться от полуденного зноя было практически невозможно. Асфальт плавился под солнцем до чёрной и вязкой кашицы, и горе было тем модницам, что ступали нечаянно белым каблучком в пластилиноподобное месиво. Водители автомобилей, ожидая на перекрёстке зелёного сигнала светофора, приоткрывали дверцы и создавали небольшой сквознячок. Но как бы не донимала жара, а жизнь в белокаменной не замирала.
Чёрная «Волга» стояла на светофоре первой. Мигнул жёлтый свет. Машина, дав газу, резко рванула с места. Кондиционер, поддувая тихонько из боковых решёток, приятно обдавал холодом сидящих в салоне. Их было четверо. «Волгу» вёл Геннадий Скутин по кличке Блямба. Когда-то в детдомовской драке он получил удар гвоздодёром по голове. Рана зажила, но наросший на лбу хрящ выпирал из-под кожи в виде небольшой шишки. Прошло много лет, а хрящ не уменьшился, шишка так и не исчезла. Блатные дали ему погоняло — Блямба. На переднем сиденье, рядом с Блямбой, восседал охранник Жорник с погонялом Жор. За ними расположился сам хозяин — Александр Григорьевич Бакланов, он же Роман Гайворонский, вычеркнутый из списка живых душ шесть лет назад. Слева от него сидел Тезис — главный идеолог группировки Баклана. У него всегда было много идей и мыслей, которые Александр Григорьевич претворял в жизнь. Тезис был тихим и молчаливым человеком. Его немногословность вполне устраивала руководителя группировки. Баклан взглянул на часы и недовольно скривился.
— Опаздываем, Блямба. Придави-ка педаль до дна.
Геннадий увеличил скорость, и машина побежала ещё быстрее.
«Чёртов автомобиль, — с неудовольствием подумал Александр Григорьевич. — Летом — жарко, зимой — холодно. Заставишь ехать поскорее — дрожит и орёт, как пилорама на зоне. Нельзя тихо пообщаться, приходится кричать. Когда же наступят времена, чтобы приобретение японского джипа было обычным явлением? Ездят же за бугром, чёрт возьми, комфортно и без проблем!»
Баклан поёрзал на сиденье, потянулся за сигаретой.
«Одно утешает: маленький кондиционер, вмонтированный умельцем в чрево отечественного автомобиля. Он хоть как-то скрадывает отсутствие комфорта в салоне».
Авторитет периодически поглядывал на стрелки швейцарских часов. До встречи на загородной даче оставалось полтора часа.
«Успеем, — без тени сомнения подумал Александр Григорьевич. — Блямба — парень надёжный. Ещё бы парочку таких, было бы спокойнее. Шестёрок не надо, предадут, суки, сдадут и дело провалят. Им наплевать на всё, лишь бы собственную шкуру спасти», — рассуждал про себя Баклан, медленно и злобно.
«Ничего, всё когда-нибудь образуется и утрясётся понемногу. И кодлу сколочу, что надо, и от посредников долбаных уйду. Нужно время. Лишь бы война в Афганистане не закруглилась в ближайшее время. Иначе, Рома, ставь точку на деле, так и не заработав авторитет в контрабандных кругах. А это плохо, нужна опора в ногах, твёрдая. Прав Тезис, подсказывая другие пути поставки героина. Начинать надо с безобидной анаши, постепенно втискиваясь в нужные круги. А потом и пострелять — порезать можно, кто не захочет уступить дорогу. Но война пока идёт, есть убитые, авиаторы исправно доставляют „груз — 200“. Если верить прогнозам военных, победы над неверными не видать, как своих ушей. Значит, в ближайшие полтора-два года советские войска не покинут Афганистан. Пусть воюют, время работает на меня. Лишь бы оттуда шло дури побольше, да почаще. Бизнес, смотришь, и поднимется, как на дрожжах».
Александр Григорьевич вынул из кармана пачку «Парламента», задымил.
«Дрянь какая. Куришь, куришь, а проку никакого. Вот „Прима“ — другое дело. Но солидному человеку курить её никак нельзя, выдаёт прошлое с потрохами. Подобное обстоятельство может подпортить репутацию, развести с поставщиками и покупателями».