— А вы, Василий Георгиевич, передайте своему генералу, что я не намерен добровольно лезть в мышеловку. У меня есть сведения, что прокурор и оперы из КГБ наступают в Афгане вам на пятки. И будьте уверены: недалёк тот день, когда они доберутся и сюда, глянут своим всевидящим оком на разрытые могилы…
У Романа Гайворонского было странное свойство характера. Впадая в крайнее недовольство, раздражаясь, он мог тут же преобразиться в совершенно другого человека, став неожиданно для всех сентиментальным и снисходительным. По всей вероятности, излишне принятый на грудь алкоголь действовал на него по-особому, не как на всех грешных. Баклан вдруг улыбнулся, подобрел.
— Ну, ладно. В общем-то, здесь всё понятно. Настораживает другое. Кто виноват, что легавые что-то унюхали? Круг наших связей ограничен. А утечка информации прошла. Значит, либо в Афгане прапоры по пьянке проболтались, либо твои разговоры с Кабулом прослушиваются. Делайте выводы с генералом сами, да поскорее.
— Вы думаете, мои люди…
— А чьи? Не мои же законники?
— Ну…, это мы узнаем вскоре, — лицо полковника Снорова помрачнело.
— Во всяком случае, вина в провале, если он произойдёт, будет на вашей стороне, — без тени сомнения упрекнул Баклан военных.
— Пронесёт, не впервой кагэбэшники морги трясут. У них мозгов не хватит, чтобы за груз зацепиться. Так, в очередной раз проверяют случаи мародёрства, не более.
— Дай-то бог, чтобы все трудности только в штанах отложились.
— В каких штанах? — непонимающе спросил полковник.
— Тех, в которые наложили твои организаторы ритуальных услуг.
— А-а, — пьяно скривился Сноров.
Баклан допил пиво, вытер губы тыльной стороной ладони. Немного размыслив, притянул к себе вторую кружку, сделал небольшой глоток.
— Короче. Условие моё вам известно. Срок — десять дней. Потом цена будет падать. Значи-и-тельно! Так и передай своему шефу. Всё. Разговор закончен.
Ультимативные условия и тон, с которым они были произнесены, покоробили полковника Снорова. Но что делать, если другого покупателя нет? Он смолчал. Нужно было вставать и уходить. Но полковник продолжал сидеть, чего-то ожидая. Баклан покосился на него.
— Что, хороши девицы? А их, кроме меня, под тебя никто больше не кладёт?
— Так точно, Александр Григорьевич! — совсем пьяным голосом по-военному отчеканил Сноров. — Никто не кладёт!
— Иди, сделай ещё одну ходку, если не насытился. Только я сомневаюсь в том, чтобы твой дружок, который сейчас мирно покоится между ног, пожелает поднять голову к небесам. Тебе домой ехать в самый раз. Но если очень хочется — иди. Меня другие дела ждут.
Баклан решительно отставил чуть отпитую кружку и встал из-за стола.
— Обеза, — позвал он негромко неандертальца.
Постоялец приблизился, замер в ожидании.
— Накрой стол на втором этаже и приведи туда Анюту. Я сейчас буду.
— Остаётесь, или, как всегда, уедете в ночь? — спросил он Снорова, уходя.
— Как всегда, — нехотя отозвался полковник. — Это вы люди свободные, а у нас служба круглые сутки.
— Знаю я вашу службу, не приукрашивай, — с усмешкой выдохнул авторитет.
Гости ещё раз посетили баню. Оттуда в течение часа слышался женский визг и галдёж. Затем двери распахнулись, первыми выскочили девицы и побежали обнажённые к дому. Мужчины вышли не спеша, довольные и распаренные, сели вновь за стол. Хозяина не было, и они лихо, одну за другой опрокинули несколько рюмок водки. Потянули из кружек пиво и засобирались.
Через четверть часа, одетые гости расселись в машине. Обеза ждал их у раскрытых ворот. «Волга» медленно, почти бесшумно, покинула территорию дачи. Спустя минуту она растворилась среди густых сосен.
Наутро чёрная «Волга» Баклана летела на предельной скорости в сторону Москвы. Геннадий Скутин хорошо знал своего шефа и всегда старался угадывать его желания. Сейчас он гнал автомобиль по шоссе с огромной скоростью, нутром чувствуя, что этого хочет хозяин. И он не ошибался. Когда у Баклана было скверное настроение, он сам приказывал Генке увеличить скорость до такой величины, чтобы колёса машины крутились, «как диск пилорамы». Скутин быстро усвоил желания шефа и не ждал распоряжений. Ехали молча. Генка осмелился и спросил:
— Александр Григорьевич, у меня кореш объявился.
— Ну, — буркнул авторитет, недовольный, что водитель прервал его размышления.
— Свой парень, с понятиями. Может, глянете на него как-нибудь? Ручаюсь.