— Откуда нарисовался?
— Из Чусового. Это от Перми недалеко. В детдоме чалились вместе.
— Откуда, откуда? — Баклан вздрогнул от неожиданности.
— Из Чусового, а что? — Скутин удивлённо взглянул на хозяина.
— Так, ничего. Бывал я в этих местах, — пытаясь изобразить на лице безразличие, ответил авторитет.
— Ну и как? Понравились места?
— Да уж, места нетоптаной тайги, — скривился Баклан. — Звуки пилорамы, собачий лай и окрики вертухаев.
— Это точно, колоний в округе предостаточно, — согласился Генка. — Всяких.
Баклан промолчал. Он думал о своём.
«Вот жизнь, мать её! Живу и не живу одновременно. Сестра давно похоронила. Свиделся бы, да как? Родственников, кроме Катьки, и не осталось никого. А вокруг одни жлобы. Пиявки да волки. Только сосут и рвут на части. Исключение — Анечка. Она у меня вместо сестры, или дочери? Впрочем, неважно. Кроткая, покорная, нежная. Надо, пожалуй, отделить её от развратниц. Пусть живёт на даче. А насчёт Катьки — мысль. Взять, да и махнуть к ней. Постучать тихонько в отчий дом и раскрыться. А потом перетащить сюда, в столицу. Поди, мается, одна-то. Тяжко. Фу ты, чёрт, совсем опарафинел, — мысленно остановил он себя. — Жить надоело? К сестре захотелось? А что если она не одна? Что если, с мужиком сошлась? Да ещё с коммунякой, или хуже того — с легавым? Нет, Рома, брось сентиментальничать. Живи да радуйся, пока не чпокнут».
— Как зовут-то твоего кореша? — выйдя из оцепенения, спросил Баклан.
— Игорь, — радостно сообщил Генка, заметив заинтересованность шефа.
— Не нравится мне это имя. Игорь, Угорь, словно прыщ какой-то.
— Так нарекли его, Александр Григорьевич. Нет вины на нём из-за этого.
— Что он за человек? Чего его вдруг в столицу потянуло?
— Мы с ним братаны, как бы. Так окрестили нас в детдоме. Перезваниваемся иногда. А в столице, как известно, хлеб намного слаще, чем в провинции.
— Что он умеет делать?
— Всё, что надо, — заручился за друга Генка. — Он бы со мной подался в Москву, да в техникум успел поступить. Сейчас закончил учёбу, отрабатывает в лесосплавной конторе. И бабка у него вдруг объявилась.
— Какая ещё бабка? — спросил Баклан без особого интереса.
— Родная. Нашлась случайно. Крякнула неожиданно, дом по наследству перешёл Игорю. Он там и жил до сегодняшнего дня. Сейчас дом продал, махнул сюда. Работу ищет.
— Ладно, считай, что я дал согласие. Приводи, посмотрю. Только учти: живём мы по системе «ниппель» — вход только в одну сторону. Обратного пути нет. Если что — извиняйте, братаны.
— Понятное дело, — обрадовано произнёс Генка.
Он понимал, что дело, которым занимается шеф, опасное. Но он усвоил и другую истину, вполне приемлемую в жизни любого человека: кто не рискует — тот не пьёт шампанского. Деньги нужны всякому и всегда. На даровщинку не бывает даже сыр в мышеловке. Его надо умудриться достать и не быть прибитым мощным механизмом.
Машина монотонно гудела работающим двигателем. Резина колёс наматывала на себя очередные километры шершавого асфальта. Баклан, прикрыв глаза, продолжал размышлять.
«Поставщики хреновы. Заниматься бизнесом — не ваш удел. Привыкли выкрикивать команды: „Встать! Равняйсь! Смирно!“ И всё. Извилин — ноль целых, и шиш десятых в придачу. В Афгане опера сели на хвост. Дурдом! Там-то уж вольница — вороти, что хочешь! Горы, нищие кишлаки, дикий народ. Наркотики рекой льются — бери, не хочу. В армии — бардак, неразбериха. Не спрятать жмуриков — чушь собачья! Что мешает запаять в цинк того же душмана? Кто когда разберёт, чьё там тело запечатано? Зажирели, зажрались толстозадые полковники. Управляют поставками из уютных кабинетов и ещё диктуют условия. Бабки делают на пустом месте. Хрен вам! Последняя сделка. Следующие условия будут мои. Куда вы без меня со своим гер-герычем? У вас есть цыгане-оптовики? Пойдёте в переходах торговать? Или будете развозить его на бронетранспортёрах по городам Союза? Здорово! Класс! Вклад в историю мирового наркобизнеса. Неповторимо и непостижимо умам зарубежной мафии. Сожму я вас в кулак, как жмых, товарищи офицеры. И никуда вы не денетесь. Не можете найти родственника для неопознанного трупа? Держите его в морге месяцами, как будто потом можно сразу опознать. Козлы! Дельцы долбаные! А каково мне реализовывать вашу дурь? Задумались хоть раз, как это делается, и чем рискую я, вскрывая гробы? Так-то, сволочи!»
Баклан не заметил, как задремал и воевал с поставщиками уже во сне. Выругался вслух и проснулся.
— Что вы сказали, Александр Григорьевич? — спросил Генка.