С этими нерадостными мыслями он и заснул.
В посёлке воцарилась тишина. Приземистые избы давно спали, и только в одной из них светилось окно, сонно расстилая на дорогу слабенькие лучи желтоватого света. Это было окно Катерины Жигарёвой. Она не спала и с вечера сидела над чистым тетрадным листом. Задумала написать Сергею письмо, да не знала, с чего начать, как изложить свои размышления, которые преследуют её, мучают ежедневно и ежечасно.
Игорь наконец-то продал дом и уехал в Москву. Там надёжно обосновался его друг Генка, с которым он хлебал в одном детдоме постные щи и делился куском чёрствого ржаного хлеба.
За неделю до отъезда Игорь, не таясь больше соседей, уверенно толкнул калитку и вошёл в дом Катерины. Кутеиха впоследствии сообщила бабам, сгрудившимся у колодца, что пробыл он у своей возлюбленной никак не меньше двух часов. И что из окон-то доносились любовные стоны и вскрикивания, сама слышала. Потом Небаскин также открыто вышел на крыльцо, подымил папиросой и ушёл в свою избу. По дороге он успел ругнуться в чей-то адрес нецензурной бранью. По всему было видать, что дорожный мастер имел скверное настроение, и лицо его выражало явное недовольство.
В этот день Катерина получила от Игоря приглашение поехать за ним в Москву, но дать ответ, вот так сразу, не задумываясь, она поостереглась, попросила время на обдумывание.
— Что тут думать? — недоумевал Игорь. — Собирай шмотки, бери дочь и поехали. Дом пусть стоит. Пригодится твоему вояке, если живой вернётся.
Игорь начал нервничать, и его стало заносить. К тому же он пришёл слегка навеселе по случаю продажи дома.
— Игорь, сколько раз я тебе говорила, чтобы ты больше не отзывался так о моём муже!
— А что я такого сказал? — изображая удивление, спросил Небаскин. — На войне, как на войне, всякое случается. Может, и вернётся… инвалидом-обрубком.
— Не смей! — Катя подошла вплотную к Игорю, глаза её горели негодованием, на них выступили слёзы. — Не смей, слышишь? — повторила она чуть слышно дрожащим голосом. — Он ушёл в Афганистан из-за нас с тобой.
— Ну, ладно тебе, это я так, к слову. — Игорь попытался обнять женщину, но Катерина увернулась. Тогда он силой привлёк её к себе и начал целовать. — Ну, прости, Катя, прости, что я так, спьяну… не обращай внимания… хорошая моя… любимая.
— Катя попыталась сопротивляться, но сильные руки Игоря подхватили её и понесли в спальню. Женщина обмякла и ещё сильнее заплакала от собственного бессилия. Хорошо, что Анечка не вернулась ещё из детского садика…
После всего происшедшего Кате вдруг до боли захотелось поговорить с Сергеем, ещё раз попытаться вымолить у него прощение. Она осознавала, что не права, что предала его и искалечила ему жизнь. Теперь она была готова на всё, лишь бы только вернуться к прежней жизни. Женщина стояла на перепутье, будто предчувствуя, что, если она уедет с Игорем в Москву, свершится что-то ужасное и всё будет утеряно безвозвратно.
Ей часто снились сны, в которых она видела свою будущую жизнь в столице. Видела в мрачных тонах, а Игорь являлся к ней в образе мучителя, душил её и Анютку, а на одежде его она ясно видела пятна крови. Так повторялось несколько раз. Катя просыпалась среди ночи и зажигала свет. Подходила с колотящимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, к кровати дочери и пыталась угадать её сны. Анюта спала безмятежно, и по лицу её скользила радостная улыбка. Катя, постояв несколько минут у изголовья дочурки, возвращалась в свою кровать. Подолгу не могла заснуть, вспоминая кошмарный сон. Ей иногда казалось, что кто-то извне пытается предупредить её о чём-то, удержать от чего-то. Она не знала, что с ней происходит.