Через десять минут, после того, как мужчина поверхностно осмотрел пострадавшую и выяснил у меня подробности произошедшего, стало ясно, что это не просто обморок, а магическая кома от ментального удара и у меня окончательно опустились руки. И если бы не сержант Михаил, оказавшийся не просто сыном знахарки, но и просто стойким к женским слезам мужчиной, то я уже не знаю, что бы я делала. А так я просто хлюпала в платок, зареванными глазами смотрела, как домовушки суетятся у кровати, где лежит больная, и постепенно успокаивалась, благодарно принимая из его рук третью кружку заваренного Марфой Васильной чая с валерьянкой и пустырником.
— Ирина Константиновна, успокойтесь. Видел я такое, ничего страшного тут нет. Милолика девушка молодая, сильная, организм у неё стойкий и я просто уверен, что она обязательно справится с этой напастью. Нам сейчас главное не позволять ей переохлаждаться, да перегреваться, поить изредка, да постельное менять. Первые три дня самые тяжкие будут, а потом уже дело на поправку пойдет. — и совсем тихо, почти на грани слышимости добавил: — Надеюсь.
Надеется? Нервно всхлипнув, я торопливо отпила. Нет. Всё будет хорошо. Будет!
И вообще, я ведь знаю отличную знахарку! Чуть не хлопнув себя ладонью по лбу, я одним махом допила остатки отвара и озвучила свои мысли:
— Марфа Васильна, помните тетушку Тамару? Ту, которой мы помогли соседку приструнить. Она ведь очень хорошая знахарка, верно? Вы пока прибирайте, а я схожу за ней, она точно Милу на ноги поставит. — уже договаривая, я попыталась встать, но то ли нервы сдали, то ли все силы ушли в слёзы, но когда ко мне подскочила непонятно чем возмущенная домовушка, я испугано рухнула обратно на стул.
— А ну, не балуйте, вашество! Сама бледнючая, как смерть, а всё туда же — в спасительницы. Уж сама я сбегаю, да приведу. — прикрикнув и отметив, что я послушно сижу и больше не делаю попыток встать, и лишь жалобно улыбаюсь, домовушка тут же поторопилась к двери, ворчливо договорив, но не мне, а сержанту: — Мишенька, только на вас надежда — присмотрите за девчонками, а я уж обернусь так быстро, как сумею.
— Будет сделано. — моментально согласившись, мужчина кивнул и забрал из моих рук пустую кружку. А затем и вовсе предложил: — Ирина Константиновна, вы бы и сами прилегли. Понимаю, за подругу переживаете, но ей сейчас лишь покой нужен, а вы сами и правда чересчур бледновато выглядите. Если уж не доверяете, то давайте сюда, рядышком.
Указав рукой на кровать, где лежала Мила, своими словами сержант вызвал на моих губах нервную улыбку. Это уже паранойя — не доверять служивому, да и кровать тут на одного человека и притеснять Милу с моей стороны будет настоящим кощунством. Вот только и оставлять его одного здесь...
Нервно оглянувшись, я с облегчением заметила в углу у окна одну из Теней и снова встала, но на этот раз, чтобы пойти к себе. Он прав, мне надо немного полежать и придти в себя. Даже руки трясутся... о каких делах тут вообще может идти речь?
Черт, как же так всё плохо получается-то, а?
— Я буду у себя.
Тихо проговорив и получив в ответ согласный кивок, я действительно ушла в спальню Эйнара и, рухнув на кровать, со стоном потерла пальцами глаза и лоб. Эйнар... ну почему ты так далеко, когда ты мне нужен? Стоп.
— Младшая!
— Здес-с-сь...
— Вы можете связаться с Эйнаром?
— Нетс-с-с... — ответив с нескрываемым сожалением и грустью, Тень пояснила: — Сами мы сквозь миры ходить не можемс-с. Только с нимс-с.
Черт!
И снова не ответ, а сплошное расстройство. Перевернувшись на спину, я раскинула руки в стороны и бездумно уставилась в потолок. Не понимаю. Не могу. Я банально не знаю, что мне делать дальше. Раньше всегда кто-то был рядом. Всегда.
А теперь никого.
Вру, конечно — рядом буквально толпа народу: домовушки, Тени, коты опять же... Но что они могут? Из пяти посланных на разведку Теней не вернулись две, котам элементарно нет веры, а домовушки — они просто кошки.
Фёдор.
Вот о ком я переживаю больше всего, после Милолики. Что с ним? Где он? В порядке ли? А что с шефом и Алефом? По своей ли они воле так надолго задержались во дворце или их вынудили? А что если их заколдовали? А что если они добровольно на стороне пока ещё безымянного татя и теперь мы по разные стороны? А что если... да миллион если!
И что со всем этим делать мне? Сидеть, бояться и молиться, чтобы Эйнар вернулся как можно быстрее? А что если станет поздно? А что если счет идет уже на часы, если не на минуты?