Выбрать главу

— Так, Ира... — нервно зашагав от стены к стене, Виктор решительно остановился передо мной. — Самым оптимальным вариантом будет такой — сидишь здесь и ждешь нас.

— А вы?

— А мы ищем того, кто тут сейчас командует, скручиваем его в бараний рог и...

— Ой, как интересно! — раздавшийся от распахнутой двери глумливый голос принадлежал молодому симпатичному парню лет двадцати пяти, но вот его глаза...

В них застыло презрение вкупе с брезгливостью.

— Нет, вы продолжайте, продолжайте. Давно не слышал таких нелепостей. Жуть, как интересно! — затем его взгляд скользнул на меня и брезгливость сменилась неприятным пристальным осмотром с ног до головы, причем с нескрываемым гадким подтекстом. — О, царевночка пожаловала. Неплохо-неплохо... будет чем занять вечер.

— Р-р-р...

Судя по тому, как Вик с секунду перекосился в лице, он знал этого кощея, да не понаслышке, а лично. А вот в следующее мгновение произошло столько всего разом, то я успела лишь глухо пискнуть и забиться в угол, а вставшие на мою защиту мужчины уже все как один преобразились в котов и слажено бросились в атаку.

В бесполезную и обреченную на провал.

Бросок, вспышка.

Рычание-вой на грани ультразвука и снова вспышка.

Зловещая тишина, самоуверенный брезгливый смешок незнакомца и последняя вспышка.

И стоило пятнам в глазах пройти, как моему взору предстали трое жалобно мяукающих крохотных котят не больше моей ладони, испуганно прижавшихся пузиками к полу.

Котята. Крохотные котята, всего три секунды назад бывшие сильными взрослыми мужчинами.

— Слабаки, — презрительно скривив губы, кощей смотрел на них всего мгновение, а затем снова глянул на меня. — Ты-то надеюсь, не такая дура?

Я? Я сейчас от страха в обморок шмякнусь!

— Да ладно? Что сбледнула-то? Или за животных переживаешь? Да не нужны мне их жизни, хочешь — себе бери, будут твоими. Бабы же любят кошек. Так у тебя целых три будет.

Неприятно хохотнув, словно сказал невероятно смешную шутку, неожиданно парень мотнул головой на выход.

— Идем.

Удивленно распахнув глаза, я испуганно прошептала:

— Куда?

— Вниз. Или тебе больше по душе проживание в башне? Уволь, мне лень носить еду наверх, да ещё три раза в день, — ответив, но с такой брезгливой ленцой, что стало противно, он раздраженно добавил. — Слушай, кончай ломаться, у меня ещё дел невпроворот. Я ж по-хорошему прошу, а ведь могу и заставить...

Сказать, что я испугалась ещё больше — ничего не сказать. Внутри всё заледенело, казалось даже пальцы покрылись корочкой льда, а язык отнялся. Ноги отказывались делать то, что им судорожно приказывал мозг, который прекрасно понимал, что сейчас лучше всего быть послушной и покладистой, потянуть время потому что рано или поздно вернется Эйнар и...

— Мя-у-у-у... — один из котят решил, что за дверями его ждет спасение и попытался проскользнуть между косяком и ногой, но ботинок кощея оказался тверд и жесток — поддев кроху под живот самым кончиком обуви, парень без сожаления и сочувствия пнул малыша обратно внутрь.

— Не смей! — откуда во мне взялись силы и смелость, я не знаю, но совершив невозможное и бросившись навстречу летящему и истерично пищащему комочку, я сумела перехватить его до того, как он ударился об стену.

И тут же прижала к груди, пытаясь успокоить и даже не поморщилась, когда всё ещё перепуганный котенок крохотными острыми коготками в кровь разодрал ладонь. Заживет. А вот если бы он ударился об стену, то сотрясение — это самое малое, что бы ему грозило.

— А то что?

— Все мы смертны... — зло глянув на подонка исподлобья, неожиданно для себя самой глухо, совсем по звериному рыкнула: — И ты тоже.

А он...

Презрительно хохотнул и развернувшись, небрежно бросил через плечо:

— Можешь оставаться и здесь, маленькая злобная царевночка, но имей в виду — я предлагаю лишь раз. Кормят тут только в доме, а дверь в башню заблокируется сразу, как я из неё выйду. Впрочем, смерть от голодовки говорят не самая страшная...

Мразь! Я его знаю всего пять минут, а уже ненавижу так сильно, как никогда раньше! Господи, как же я сейчас жалею о том, что у меня больше нет моего дара берсерка! Я бы с удовольствием уничтожила кое-кого зарвавшегося и беспринципного.