Тьфу-тьфу, не сглазить бы!
Стиснув зубы и приказывая себе держать лицо до последнего, я гневно прищурила глаза, когда мужчина рванул ко мне и попытался нависнуть. Не боюсь!
Боюсь, но не признаюсь.
— Ты-ы-ы... ик!
— Я знаю, кто я. Я — царевна Ирина Константиновна, дочь Кощея, главы Ковена! — не отведя взгляда, я высокомерно приподняла бровь. — А ты не перестанешь икать, пока не выпустишь моего черта. Я не собираюсь унижаться перед тобой и просить. Рожденный повелевать — просить не будет!
Вздернув подбородок ещё выше, я была сама царственность и величие. По крайней мере хотелось бы так думать.
И...
Через несколько минут натужных пыхтений, сопений и иканий, царевич сдался.
— Ид-д-дём! — зов прозвучал, как плевок и, махнув мне рукой, багровый от икоты мужчина направился в дальний угол двора, где располагался вход в подземные казематы.
При приближении я оценила древность и монументальность постройки — на поверхности располагался лишь крохотный сарайчик, да массивная дубовая дверь, шириной сантиметров тридцать и когда кощей её отпер, то оказалось, что сразу за дверью находятся ступени, ведущие вниз.
И если первые пять были освещены утренним солнцем, то остальные терялись в полумраке и через несколько метров и вовсе тонули в чернильной тьме подземелья.
— Иди! — Кощей попытался толкнуть меня вперед, но я, поудобнее перехватив притихшего котенка Михаила, отшатнулась и недовольно поджала губы.
— Ну, уж нет! Сам пленил — сам и освобождай! Ещё по всяким подземельям я не ходила! Там темно и сыро, а у меня туфельки легкие и ни одной мало-мальски шали приличной нет!
На моё заявление Кощей уже чуть ли не обреченно закатил глаза и неприлично громко икнув, попытался выругаться, но на середине предложения икнул снова. Затем чертыхнулся, скомандовал Степаниде принести факел и, дождавшись выполнения своего приказа, опять же приказал Степаниде идти вперед и освещать нам путь.
На самом деле мне было плевать на тьму и сырость. Больше всего я переживала о том, в каком состоянии будет Фёдор и успеем ли мы обезвредить Кощея до того, как он соберется с мыслями и отомстит мне за насланное проклятие. Ведь если рассуждать логически, то как только он выпустит Фёдора из темницы, то икота пройдет.
Господи, лишь бы успеть провернуть наш безотказный прием со сковородкой!
Спуск вниз оказался недолгим, но это был далеко не конец. Внимательно осматривая мрачный и длинный коридор, по обеим сторонам которого располагались двери, скорее всего ведущие в камеры, я лихорадочно пыталась сообразить, как выиграть время, когда он освободит Фёдора. В любом случае мне необходимо как минимум несколько секунд — понять, в каком состоянии мой черт и отдать ему приказ. Всё это время Акакий должен быть занят чем-то таким... в общем чем-то он должен быть занят. Причем занят должен быть не только Акакий, но и Степанида.
Чёрт!
Ну почему я не шеф? Он бы уже давно возглавил это мертвое воинство и шел на Столицу! Хотя... Интересно, он вменяем и у него план или его околдовали и он действительно влюблен в Якова?
Ужас...
— Вот. — Мы дошли чуть ли не до последней двери и царевич неприязненно ткнул в неё пальцем.
— Открывай, — моментально отбросив ненужные мысли куда подальше, я высокомерно вздернула подбородок и брезгливо поджала губы. — На этой двери столько микробов, что можно армию заразить. А я перед свадьбой болеть не планирую, зеленый цвет мне не к лицу.
— С-с-стерва...
Не знаю, показалось мне или он действительно это прошипел, я сильно не прислушивалась. Вместо этого всё мое внимание сосредоточилось на двери и пленнике камеры. Встав так, чтобы увидеть его первым, я замерла в шоке от увиденного.
— Федя... Феденька... — сморгнув несколько раз, потому что на глаза навернулись слёзы, с трудом удержалась от всхлипа. — Ах, ты мразь такая! Ты что с ним сделал??!
Удивленно икнув и даже забыв возмутиться на прозвучавшее оскорбление, царевич шагнул ближе и встал так, чтобы тоже видеть черта.
— Пф! Подумаешь... — прикованный к стене истощенный и избитый мальчишка в ободранной одежде показался царевичу незначительной мелочью и Акакий небрежно передернул плечами. — Он же нечисть. Что ему будет? Ик... На них всё, как на собаках заживает. И-и-ик... Дерьмо! Сними уже с меня про... ик! Лятье!
— Освободи Федю, — сжав свободную руку в кулак, я стиснула зубы так, что заболела челюсть. — Освободи и сними с него кандалы сейчас же, иначе прокляну до конца жизни!
— Не зарывайся! — Его ответный вопль наверное произвел бы на меня нужное впечатление, если бы в его конце он не икнул.