— Яна, а не говорил ли я, откуда взялись эти деньги? — я не знал что, говорить, поэтому спросил первое, что пришло в голову.
— Нет, — ответила она. Казалось, что она успокоилось. Голос звучал ровно. — Я закрыла дверь, не желая больше видеть тебя.
Ей было больно вспоминать всё это, и она замолчала. Мы сидели рядом, но между нами была громадная пропасть обид и недопониманий. И мое беспамятство только расширяло эту пропасть. Я ничего не узнал, а лишь сильней запутался в своих воспоминаниях. Что-то надо было говорить, чтобы пролить свет на мое прошлое, но мысли в голове путались. Неуместный и глупый вопрос сам собой сорвался с моих губ:
— Если бы не та злосчастная авария и не ее последствия, у нас могло бы что-нибудь получиться? Могла ли наша жизнь сложиться иначе?
— А при чем здесь авария? — сказала Яна и повернулась ко мне. Она уже не могла сдерживаться, из её глаз текли слезы. — Авария стала переломным моментом в моей и твоей жизни. Авария дала мне надежду. Дала мне тебя. Ты поддерживал меня, помог справиться с потерей. Мой малыш, Господи, мой малыш умирал у меня на глазах! И ты был рядом. Мы вместе выходили его, вытащили с того света! А потом ты пропал. Ты бросил меня, Олег. Исчез тогда, когда я поверила в счастье. Исчез на долгие месяцы. Ты предал меня и оставил одну!
Что-то подозрительное и противоречивое было в её словах. Что-то, что не вязалось с моими воспоминаниями. Она, казалось, вычеркнула меня из жизни и говорила мой малыш, вместо наш малыш, и тут же утверждала, что я поддерживал её. Она обвиняла меня во всех грехах, и, в то же время говорила, что всегда была готова простить меня. Может не я один сошел с ума? Голова шла кругом и я, не имея сил разобраться в её слова, зло прошипел:
— Но ты же винила меня в аварии, Яна! Это я помню прекрасно. Ты смотрела наши семейные фотографии и разочаровано качала головой. А порой со злостью отбрасывала фотоальбом в сторону. Каждый чертов день я видел безмолвное обвинение в твоих глазах, чувствовал в твоих словах. Ты винила меня во всем, и даже в гибели…
— Какие семейные фотографии, Олег! Ты веришь в то, во что хочешь верить! Кого-кого, а тебя я никогда ни в чем не обвиняла! — перейдя на крик, Яна не дала договорить мне и подскочила с лавки. Она дрожала от переполняемых её эмоций. Папка с документами упала возле её ног. Возле её изящных тоненьких ног. — Лучше уходи, Олег, не мучай меня и себя. Я не хочу больше страдать. Довольно! Наши отношения, это безумие, которое приносит лишь боль. Мы совершили ошибку, пытаясь выстроить счастье на произошедшей трагедии.
Не чувствуя больше сил слушать её, я схватил с лавки свой рюкзак и пошел прочь. Сердце сдавило в тиски, а в горле стал ком. Я чувствовал, что нельзя оставлять все как есть, но внезапное вспыхнувшие злость и обида заставляли меня уходить. Я был уверен, что если останусь, могу причинить ей вред. Мне хотелось обернуться и еще раз посмотреть на неё. В последний раз. Но я из последних сил сдерживал эти порывы. То, что происходило сейчас за моей спиной, и так четко моделировалось в моей голове, причиняя боль. Моя любимая женщина опустилась на землю рядом с лавкой и плакала, уткнувшись в папку, в которой лежала медицинская карта и документы на имя Яна Ратнер.
За полтора года до описываемых событий
Черный внедорожник на большой скорости несся по неширокой дороге. Водитель автомобиля знал, что в такой час здесь редко кто ездит. Знал, что у него главная дорога. Поэтому, подстегиваемый алкоголем и веселящимися пассажирами, он сильнее и сильнее вдавливал педаль акселератора. На темном участке дороги фары осветили седан, стоящий на проезжей части без габаритных или аварийных огней. Водитель внедорожник слегка повернул руль влево и, оказавшись на полосе встречного движения, выровнял автомобиль. Это было пусть и неожиданное, но не серьезное испытанием для него и его автомобиля. А вот выскочившего в считанных метрах перед внедорожником человека водитель заметил слишком поздно, отвлекшись на аварию.
— Тормози, мать твою! — сквозь визг тормозов донеслось до водителя с заднего сиденья. Но он уже и сам изо всех сил вдавливал педаль тормоза, понимая, что это вряд ли что-то изменит. Летящий на огромной скорости тяжелый автомобиль не останавливается в одно мгновение.
Выскочившего на дорогу мужчину от сильного удара подбросило вверх. Раскинув ноги и руки, он, как сломанная кукла, завертелся в воздухе, после чего с глухим противным звуком упал на землю.
Внедорожник остановился, и из открывшихся дверей выскочило несколько человек. Молодежь. Каждому было не больше двадцати. Они подбежали к лежащему на асфальте мужчине, громко и нецензурно выражая свои эмоции. И только вышедший через водительскую дверь медленно шел к телу, от шока покачиваясь из стороны в сторону.