Видимо, я слишком долго всматривался в табличку в надежде найти надпись «Автовокзал», потому что за моей спиной раздался недовольный хрипловатый бас:
— Мужик, чего тупим? Ты думаешь подниматься или так и будешь загораживать проход?
Повернувшись, я увидел того, кому принадлежал голос. Плотный невысокий мужчина в кожаной потертой куртке с безупречно выбритым черепом стоял на расстоянии вытянутой руки, недовольно поджав губы. Его массивные брови нависал над маленькими поросячьими глазка, а ноздри широко расширялись от глубоких вдохов. Было видно, что он убежден в своем физическом превосходстве, и такая самоуверенность вкупе с грубым тоном взбесили меня, однако я сделал несколько шагов в сторону, не желая развивать конфликт. А лысый раздраженно поджал губы, проследовал мимо меня и, пробормотав что-то нелицеприятное в мой адрес себе под нос, ступил на подножку микроавтобуса, чтобы подняться в салон.
Рука сама, без моего ведома, потянулась, чтобы схватить его за ногу и потянуть на себя. У него не было шансов удержаться, он не ожидал такого. Падая, лысый не успел достать руки из карманов куртки и сильно стукнулся лицом об ступеньки микроавтобуса. Я слышал, практически ощущал на языке сладостный хруст, издаваемый его ломающимися зубами и лицевыми костями. А потом я стянул его со ступенек, резко перевернул на спину и стал бить кулаками по лицу, вкладывая всю злость в каждый удар, чтобы окончательно смыть гримасу презрения, которую этот незнакомец посмел нацепить на себя. Теплая кровь обволакивала мои руки, согревая их…
Вся эта картина в одно мгновение пронеслась в моем сознании и так же стремительно растворилась. Но реалистичность увиденного заставила меня с ужасом отдернуть руку, которая продолжала тянуться к открытой двери микроавтобуса. Сделав несколько шагов назад, подальше от дороги, я принялся разглядывать её. Рука была чистой, но неприятное чувство липкости, как будто она покрыта остывающей кровью, не проходило. К тому же в ушах до сих пор звучал противный хруст ломающихся костей. От осознания того, что я был готов на глазах у десятков свидетелей искалечить человека, меня стала бить крупная дрожь.
Я бросил взгляд на сидящих в салоне людей, и увидел, что из крайнего окна за мной наблюдал тот самый седовласый незнакомец, который преследовал меня последние дни. Он наблюдал за мной своими остекленевшими глазами, а лицо его украшала безумнная улыбка, больше похожая на оскал. Седовласый, не отводя от меня глаз, поднял свои руки на уровень лица и стал медленно бить пальцами одной руки по ладони другой. После чего запрокинул голову назад и беззвучно засмеялся. Казалось, что он прочитал мои кровожадные агрессивные мысли, и они потешили его. Я стоял в оцепенении, не зная, что мне делать дальше. С одной стороны мне следовало поговорить с ним и выяснить, зачем он следит за мной, зачем совершает все эти жуткие убийства на моих глазах. А с другой стороны я до ужаса боялся его. Пока во мне боролись два противоположных стремления, раздалось характерное жужжание моторчика, и дверь с легким хлопком закрылась. Через считанные мгновения микроавтобус тронулся с места, увозя седовласого прочь. Я мотнул головой, пытаясь прогнать наваждение. Что же со мной происходит? Пора уезжать подальше отсюда. Этот город сводит меня с ума.
Место отъехавшего транспорта тут же занял видавший виды автобус, который распахнул все свои двери, гостеприимно приглашая пассажиров. Мимо меня прошла та самая пожилая женщина, которая несколько минут назад интересовалась моим состоянием. Я осторожно коснулся её руки. Она вздрогнула от неожиданности, но повернулась, настороженно посмотрев на меня.
— Простите, — извиняющимся тоном произнес я, выставляя перед собой руки ладонями вперед. — Я лишь хотел узнать, доеду ли я на этом автобусе до автовокзала?
— Да, конечно, — смущаясь своего испуга, произнесла она. — Я встаю чуть раньше, но могу подсказать, где вам выходить.
— Спасибо, не надо, я знаю тот район, — ответил я и, пропустив её вперед, поднялся в салон.
В автобусе смешались запахи дешевого парфюма, перегара, табачного дыма и пыли. Я глубоко втянул в себя воздух через ноздри и закашлял. Букет ароматов вызывал неприятные ассоциации, но я старался прогнать эти мысли. Именно такой коктейль сопровождал меня в притонах и кабаках. Я многое забыл, но этот запах, казалось, навсегда отпечатался в моей памяти. Запах падения на дно. Запах алкоголизма. А жара от работающей в автобусе печки только усиливала его. Я подошел к кондуктору, поинтересовался, сколько стоит проезд, и, заплатив, прошел в конец салона, где сел подальше от остальных пассажиров.