— Я не знаю, что происходит со мной, мама, — произнес я. — Я запутался. В мыслях, в чувства. Та авария перевернула все с ног на голову. Мой ребёнок умер, моя жена не желает меня видеть. Теперь и вы отвернулись от меня. А я не могу понять, из-за чего всё это происходит со мной.
— Какой ребёнок, какая жена? Ты никогда не был женат!
— О чем ты говоришь? — я не верил своим ушам и хотел прокричать в трубку, что это всё ложь. Но сдержался, чтоб не привлекать лишнего внимания. — Мою жену зовут Яна. Я переехал четыре года назад, сразу же встретил ее, и третьего сентября мы сыграли свадьбу.
— Четыре года назад ты еще учился в институте и жил у нас! — она продолжила разговаривать со мной, как с душевно больным, медленно проговаривая каждое слово. — Олег, мы уже обсуждали всё это. Чуть более чем полтора года назад ты бросил хорошую работу и съехал от нас в поисках лучшей жизни. Но никакой жены у тебя не было. Может ты и завел себе подружку в городе, но мне про это не говорил ни слова. Из-за своих выдумок в тот злосчастный свой приезд ты и подрался с отцом, когда напился…
Она говорила еще что-то, но я уже не слушал её. Потянувшись дрожащей рукой к кармашку рюкзака, в который складывал документы, я расстегнул его и достал паспорт. На четырнадцатой странице должна быть отметка о семейном положении. Я не хотел верить в то, о чем говорить мать. Этого не может быть, но и врать ей не было смысла. Пролистав страницы, я в недоумении уставился на девственно чистый от штампов лист.
— Умоляю, разреши мне приехать, — прошептал я в трубку, чувствуя, как горлу подкатывается ком, а глаза покрываются влагой. Паспорт выпал из моих рук. — Мне некуда идти. Я не знаю, что происходит и что творится со мной, но я всё потерял. Прошу тебя…
— Олежка, я не могу, — её голос дрожал. Она пыталась сдерживаться, но с каждым словом всё чаще слышались шмыганья носом, которые, в конце концов, переросли в громкие всхлипывания. — Прости меня, пожалуйста, но я не могу. Отец обещал сдать тебя в полицию, если ты переступишь порог нашего дома. Потом я свяжусь с тобой. Потом. Но не сейчас. Прости, сынок. Прости.
Я, не имея более сил слушать, как она терзается выбором между мной и отцом, оторвал телефон от уха и в сердцах бросил его себе под ноги. Электронное устройство разлетелось на части, а я закрыл лицо руками и уперся головой в спинку стоящего впереди кресла. Я плакал, не стесняясь своих слёз. Она говорила «потом»? Не будет никаких «потом». Потом, мама, ты узнаешь обо всём из криминальной хроники в дневных новостях по местному телеканалу. Или после звонка следователя. Но будет поздно. Моя жизнь разрушена. А я даже не помню, какая она моя жизнь.
Кое-как успокоившись, я вытер глаза от слез. Пытаясь убедить себя, что это всего лишь дурной сон, я поднял с пола паспорт, вновь открыл его и вновь не увидел никакой отметки о регистрации брака. Я отлистал страницы и на второй главный разворот. Лешевский Олег Сергеевич. Это я. Место рождения — соответствует. Год рождения — соответствует. Паспорт потрепанный, значит уже давно у меня. Значит он мой. Просмотрев отметки о регистрации, о воинской обязанности и о группе крови, я вновь уставился на пустую четырнадцатую страницу. Я помню день свадьбы — третье сентября. Это было четыре с лишним года назад. Но с другой стороны мать была права, четыре с лишним года назад я учился в институте. Заочно, и лишь иногда ездил в город. Только получив диплом, я вырвался из семейного гнезда, переехав в удачно подвернувшуюся квартиру в городе. Как такое возможно?
Противоречивые мысли навязывали противоположные взгляды на мое прошлое и развернули полномасштабную войну в моей голове, причиняя невыносимую боль. Я уже не верил сам себе и сомневался в реальности того, что происходило несколько часов назад. Кто мне врал? Мама? Яна? Или я сам? Мне ничего не оставалось, кроме как стонать от боли, всхлипывать и всё сильнее сдавливать виски руками в надежде избавится от мучений.
Воздуха не хватало. Грудь горела огнем. Я задыхался и балансировал на краю сознания. Автобус остановился, и я не без труда поднялся. В голове яркими буквами вспыхивало одно слово за другим: рюкзак, деньги, пистолет, документы, рюкзак… Я посмотрел помутневшим взглядом на соседнее сиденье, схватил правой рукой рюкзак и, сжимая в левой руке паспорт, пошел к распахнувшимся дверям. Свежий воздух. Мне нужен свежий воздух, а не этот, пропитанный табачным дымом и дешевыми духами смрад. Вывалившись из автобуса, я на ватных непослушных ногах, не видя никого вокруг из-за застилавших глаза слёз, практически на ощупь добрел до лавки.