Рухнув на лавку, я принялся глубоко втягивать воздух через нос. Прохлада освежила голову. Она медленно растекалась по носовым пазухам, проникая глубже и уменьшая боль. Рядом со мной кто-то сидел, и я поднял голову, что бы попросить прощение за своё неадекватное поведение. Но слова застряли в моем горле. На меня смотрела пара безумных остекленевших глаз.
За год и три месяца до описываемых событий
Олег почувствовал, что вторая половина кровати пустует, и открыл глаза. Яны рядом с ним не было. Мужчина поднялся с кровати, накинул халат и решил выяснить, куда она делась. Может, она всего лишь пошла в туалет, или же её снова мучает бессонница. Осторожно, пытаясь не шуметь, Олег открыл дверь и вышел из спальни. Сквозь дверные щели уборной свет не пробивался, значит, Яны там нет. Олег на ощупь прошел по узкому коридору и, оказавшись возле лестницы, увидел, что на первом этаже в гостиной горел свет. Тихо спустившись на несколько ступенек, он присел и сквозь поручни увидел, что Яна сидела на диване, на коленях у нее лежал альбом, а в руках фотография. Уже не первую ночь мужчина наблюдал подобную картину, но не решался подойти и выяснить, что происходит. Если бы она хотела, думал Олег, то уже поделилась бы своими переживаниями, и, убедив себя в том, что это слишком личное, возвращался в спальню. Но этой ночью он решил разобраться в ситуации. В конце концов, теперь это его женщина, и он несет за неё ответственность.
— Яна, ты не спишь? — позвал её мужчина, спускаясь по ступенькам.
— Как видишь, — с тоской в голосе ответила Яна.
Только оказавшись в гостиной, Олег разглядел, что за альбом лежал на коленях у Яны. Остановившись в трех шагах напротив женщины, он скрестил руки на груди и поинтересовался:
— Ты хочешь поговорить об этом?
— О моей свадьбе? — заметив, как мужчина смотрит на фотоальбом, вопросом на вопрос ответила Яна.
— О твоей свадьбе, о твоем муже, о твоей жизни до аварии. Обо всем. Мы мало говорим о нашем прошлом, а ведь я хочу помочь тебе справиться с переживаниями, но для этого я должен знать, чем они вызваны.
Яна опустила глаза и снова уставилась на фотографию, с которой на неё, широко улыбаясь, смотрели два человека. Девушка была одета в белоснежное платье с завышенной талией и длинной струящейся юбкой. Платье прекрасно подчеркивало зону декольте и облегало фигуру, создавая утонченный, изысканный образ богини. Стоящий рядом с ней мужчина выглядел элегантно в своём черном атласном костюме, но по сравнению с её неземной красотой он казался невзрачным. Тишина в комнате становилась пугающей. Олег слышал, как в его ушах пульсирует кровь. Не выдержав гнетущего молчания, он произнёс:
— Так что, может время пришло?
— Может и пришло, — задумчиво протянула Яна, после чего посмотрела на мужчину и продолжила. — Все мои подруги вышли замуж, когда еще учились. А я? Я думала, что успею. Что найду своего мужчину. Перебирала, пока училась в колледже. А потом мужчины устали тратить на меня своё время, и судьба наказала меня. Я была единственной одиночкой в компании, на работе и в семье. Шутки, советы и насмешки сыпались на меня со всех сторон. Я принимала всё это с улыбкой, а дома ревела в подушку. Поэтому, когда я случайно познакомилась с ним, я, не задумываясь, принимала его красивые ухаживания. Я хотела влюбиться в него, всей душой хотела. Ты не представляешь, как хотела. Но не смогла! Понимаешь, Олег, я никогда не любила его. Мне просто было комфортно с ним. И на свадьбу я согласилась лишь потому, что все вокруг настаивали. Два месяца знакомства и мы женились. Так было надо. Но кому? Точно не мне. А потом начались расспросы о детях. Господи, они меня просто выводили из себя, но я должна была мило улыбаться и поддакивать своему суженному, говорить всем, что мы работаем над этим. Ты слышишь, Олег, работаем. Отвратительное слово, что бы охарактеризовать появление новой жизни. И, как следствие, секс, который и без того не доставлял мне удовольствия, окончательно превратился в бездушные механические попытки зачать ребенка. Я ложилась в нашу постель, как на кушетку в процедурном кабинете. Меня тошнило от его плеч и груди, которые раз в три дня мельтешили перед моим лицом. А он, кажется, любил и боготворил меня.